"Лимон"

Часто ли вам пишут незнакомые люди? Да, более чем нет, а если и пишут, то, скорее всего, только для решения каких-то целевых вопросов, что называется не по своему обращению, так по указанию кого-то, но не иначе.
Все свои, они ведь, держатся рядом, пусть даже и в сетевом поле, но все равно, на короткой дистанции.
Так и у меня полагается. Но вот не так давно, этот, казалось бы, нерушимый принцип переиграла одна женщина, которая постучалась мне в личные сообщения.

Она писала, что мы с ней, оказывается знакомы. Она рассказывала о том, что год назад мы с ней имели случай обмолвиться всего на некоторый десяток минут, что, несмотря на поспешную внешнюю суету, мы даже успели обменяться с ней номерами. Что самое интересное, меня удивило, оказывается, я ей передавал какие-то фруктовые косточки, которые, как оказалось ещё и проросли.

Что за "суета" и какое "деревце продолжает жить" – мне было непонятно. Я в своей голове всё складывал какие-то ассоциации, переворачивал одно на другое, но вспомнить так ничего и не смог. Подумал даже, что, возможно она меня с кем-то перепутала.
В принципе, можно было её попросить и напомнить обстоятельства нашей встречи, а в то же время и неудобно, вдруг так скажется, что речь идёт действительно обо мне, а человек, сам того не желая, начнёт сомневаться в важности своего чистосердечного посыла, ещё и накрутит себе мысль о некоем моём равнодушии.

В общем, расспрашивать пока не решился, решил "поддакивать", условившись, что более полно отвечу попозже, как высвободится свободное время. А между тем, женщина продолжала мне писать, выказывая своё желание помочь, точнее, имеющимися возможностями поспособствовать разрешению некоторых наших проблемных вопросов, на предмет того же недостающего обеспечения. Как я понял, она входила в одно из больших гуманитарных сообществ, поэтому могла нам что-то достать, из разряда недостающего.

Вот и как её вспомнить? Тут людей-то на фронте некоторых не узнаешь, с которыми, казалось бы, полгода назад тесно выполнял одни задачи, а тут человек, с сиюминутной встречей и годовалой давностью. Не то чтобы даже стыдно, а просто неудобно – не вспоминается. А нужно, ведь для нее это важно.

В тот же день, утром, когда готовили яичницу, то как обычно стали приправлять её луком. Сетчатый мешок семейства лилейных стоял у самого входа глубокого подвала, посередине этого мешка было разорванное отверстие, его сделали специально, чтобы было легче доставать луковицы. Вроде бы все, как всегда, если бы не одна деталь: каким-то образом, недалеко от нашего хранилища, стоял одноразовый кофейный стакан, в котором сидел тот самый овощ.
Один из моих товарищей моей команды посадил луковицу в стакан из-под кофе. Я когда увидел, то спросил: "А зачем ты лук посадил?". "А он будет там расти" – ответил мне наш водитель. После этого ответа вопросительных предложений от меня более не последовало. Значит так нужно, ну и пусть растет. И вот после этого эпизода меня в буквальном смысле и пробило. Я вспомнил то самое лимонное деревце и смысл его проращивания, хотя, предыстория тех событий была конечно же тяжелая.

⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️

В общем, было это в прошлом году, во второй половине апреля. Тогда уже начала прорезаться первая листва, а весеннее солнце теплило жизненную силу будущих восхождений. Но жарило землю не только земное святило, а ещё и горячие разрывы, которые пронизывали землю многочисленными осколками, шрапнелью и другой металлической нечистью. На северной окраине Харькова шли ожесточенные бои позиционного характера. В те самые времена я был на должности фельдшера в составе смешанного пехотного взвода, а располагались мы на дорожной развязке, которую условно именовали "крестом". По внешним краям этого транспортного узла были установлены фортификационные сооружения в виде хорошо укрепленных капониров и огневых точек, хотя сама локация не имела как стратегического, так и тактического значения. Изначально там организовали блокпост донецкие ополченцы, а уже позже, эта локация стала каким-то вместилищем воинства, которому попросту определили это место, а после, оно само собой разместилось и разжилось до того самого, фортификационного уровня.
Вот и мы прибыли туда, только как на какой-то перевалочный пункт, откуда мы должны были идти куда-то дальше.
Можно сказать, что мы находились не совсем далеко от красной зоны, но в то же время были на допустимой дистанции огневого поражения артиллерийских систем противника, потому что по нашему району сосредоточения не редко приходилась либо кассетная, либо минометная россыпь прилётов.
Били по нам скорее от того, что тот самый "крест" располагался на главной дорожной магистрали, своего рода логистической артерии, через которую постоянно двигалась бронетехника и различные транспортные грузовики с провиантом.
И вот в один из дней, так же, мимо нашего укрепленного лежбища, только с хлипающим и шуршащим звуком пролетает армейский грузовик, у которого были спущены задние колеса. Немного погодя он останавливается, и из его кабины выпрыгивает растерянный водитель, который поспешно направляется к стоящему на дежурстве постовому.
Со стороны не совсем понятно, что происходит, однако видно, что вертится какая-то суета, возможно кому-то даже срочно нужна помощь, потому что все рядом находящиеся вдруг разом забегали с какими-то криками. Донеслись эти крики и до нас, когда запыхавшийся от бега престарелый ополченец на выдохе вымолвил: "Мужики, у вас медиков нет? Там тяжелых привезли".
Ну все естественно и показали на меня, подпинывая, чтобы я собирался быстрее. Хотя, если признаться, то, страшно мне конечно было столкнуться с "тяжелыми" случаями, потому что большого опыта тактической медицины у меня к тому времени не было, собственно, как и объемного созерцания вываливающихся органов и оторванных конечностей.
Но, идти нужно было, потому что на том, казалось бы, обжитом цивилизацией кресте, кроме меня, не было ни одного человека, который бы мог без дрожи в разуме оказать первую помощь (а может и были сведущие, да попросту затерялись где-то). Поэтому сорвался, даже толком не экипировавшись, а когда прибежал на то самое место, то увидел малое скопление воинства, которое просто наблюдало за происходящим, но никак не прикладывало свою руку на помощь к удрученным.
⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️

Начинаю их спрашивать, куда идти и кому оказывать помощь, а мне отвечают: "Залезай в грузовик, там они лежат". Хотя ещё до этих слов, я уже расслышал доносившиеся стоны раненых. Убедившись в последнем, начинаю закидывать сумку, потом переваливаюсь на борт и вижу испещренный осколками тент грузового отделения, внутри которого находились два лежачих побратима. У одного из них, на кожном лоскуте ниже колена свисала изувеченная часть ноги, а у другого, на нижней поясничной области зияло очень большое рваное отверстие. Начинаю им оказывать первую помощь, хотя если говорить объективно, то стабилизировать состояние, или, другими словами, помочь я мог только одному, другому можно было тогда помочь только словом, или чем-то другим...

И вот это самое другое проявилось позже. Когда стали перекладывать раненых с грузовика на какой-то пассажирский микроавтобус, то получилось так, что, в силу малой вместимости с тем самым обреченным солдатом поехал сопровождающим уже я, только теперь на другой машине. Всю дорогу по пути следования он бранился, метался в каких-то бесполезных телодвижениях и выдавливал из себя что-то ещё разумное. Сам солдат мне уже в отцы годился, его лицо было изрыто окопами морщин, а волосы были белёсыми. И вот когда уже стали подъезжать к границе, он мне и сказал, чтобы я полазил у него в нагрудных карманах и поискал какие-то семена.

А я, по сути, уже не мог разобрать ход его мыслей, не понимал, исходили ли они от разума, или спускалась по какому-то бредовому наитию. А он все напирал и напирал, усиливая свое желание тем, что для меня это не может быть так трудно как для него самого. В общем, добился своего, и, нашел я какие-то семена в его кармане, хотя и не семена вовсе, а какие-то косточки, больше похожие на цитрусовые.

"Ты ведь достал?" – спросил он меня. "Достал, все что были" – ответил я. А дальше он сказал те слова, которые я ещё долго не мог переварить. Он уже говорил спокойно и медленно, без каких-либо судорожных подергиваний и всякой брани, он сказал следующее: "Ты знаешь, мне вот уже много лет, а у меня ничего нет. И никому я ничего не делал, ни хорошего, ни плохого. И вообще ничего, значит и не жил совсем. А эти косточки от лимона, их нужно посадить, тогда моя жизнь продолжиться. И будет иметь смысл. Посади их".

После этих слов он ещё долго всматривался в окно пролетающей жизни и немного повторял своё "посади", а потом его взгляд и вовсе застыл на одном месте, потом его не стало. Я не сразу придал этому значения, больше отвлекался на дорогу, торопил себя мыслью что мы успеем и всё обойдётся, потому что мы уже к тому моменту практически приехали на границу, где по соседству с приёмным пунктом МЧС располагалось подразделение специального медицинского отряда.
По приезду, когда выгружали раненого, то было понятно, что жизненной силы в нём уже нет. Врачи конечно же предприняли попытку проведения сердечно-легочной реанимации, но все было тщетно – качать в нём было нечего, вся кровь истекла внутри него. Врач лишь скрестил жестом руки и добавил короткое "всё".

⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️