Фред Уизли придумал наихитрейший план по завоеванию Гермионы Грейнджер. Он был влюблён как мальчишка, но вместо того чтобы дёргать за кудряшки (за это можно и схлопотать!), рыжий изобретатель действовал изощрённее.

Трижды в неделю он заваливал её анонимными признаниями от «тайного воздыхателя». На семейных ужинах, пока Гарри бубнил об аврорских буднях, Фред незаметно подкладывал в карман её кардигана «Цветочные конфеты», превращающиеся в фиалки, или «Чайный Переполох», оставляющий на коже татуировки-сердечки. Апогеем стал трюк с «неведомым существом»: Фред с напускным ужасом сообщил, что у неё в волосах кто-то копошится. Пока Гермиона с визгом прыгала на месте, он с видом героя «спасал» её от собственного же заклинания.

Но девушка лишь одаривала его «дружеской улыбкой», вгоняя горе-любовника в уныние и заставляя выдумывать планы безумнее, чем прежде.

Канун Рождества 2004 года.

В Норе стоял такой шум, что магическая крыша едва не взлетала вместе с гномами. Фред в парадном свитере нервно сжимал в кармане записку с зельем «Аромат Истины». Он уже набрал воздуха, чтобы завести шарманку про «очередную оказию в магазине», как вдруг встретил взгляд Гермионы.

В её шоколадных глазах с золотистыми крапинками плескалась непонятная ему эмоция. Она решительно отставила кружку с пряным домашним сидром и стальной хваткой вцепилась в его запястье.

— На улицу. Живо.

Во дворе под луной кружились хлопья снега. Мороз кусал щёки, но Фреду было жарко, как в жерле дракона.

— Послушай, Грейнджер, я просто хотел сказать, что…

— Хватит! — Гермиона резко развернулась, её волосы распушились на холоде. — Хватит конфет и анонимок, которые пахнут твоим одеколоном и порохом! И перестань подсаживать мне в волосы воображаемых мини-чудовищ!

Фред замер, как пойманный нюхлер.

— Ты… всё знала?

— С первой же совы, Уизли! Найди в себе смелость признаться лично! Хватит быть тайным воздыхателем, когда ты — самый невыносимый и любимый человек в моей жизни!

Прежде чем он успел выдать хоть звук, она дёрнула его за ворот свитера и поцеловала. Поцелуй на вкус был как корица и долгожданное облегчение. Фред обнял её так крепко, словно она могла исчезнуть под его дрожащими пальцами. Планы больше были не нужны.

Это было лучшее Рождество в его жизни.