— Мне нравится тонуть, Грейнджер. А ты, как непроходимая идиотка, вечно пытаешься меня спасти.

— Это твой способ поблагодарить меня за то, что ты ещё не окочурился, или своеобразное признание в любви?

— Я не люблю тебя.

— Любишь.

— Нет, Грейнджер… Чёрт. Хватит! Я никогда тебя не любил. Ты — всего лишь сосуд для моих демонов, и, чует моё арктическое сердце, тебе нравится быть наполненной в этом смысле.

— Любишь, значит.

— Понятно. Тешить уязвлённое самолюбие — ежедневная рутина грёбаных гриффиндорцев. Спорить бесполезно.

— Вчера я снова перечитала твоё письмо…

— Даже не нач…

— Можешь сколько угодно притворяться дохляком с атрофированным сердцем, а я помню каждую строчку каждого письма, где твои чувства говорят за тебя. Просто… заткнись, Малфой! В такие моменты тебе больше всего идёт молчать.

— Я не… Это уже… Да ты… Я не писал!

— Знаешь, обычно люди говорят правду по пьяни — тогда язык развязывается, тормоза отказывают… А у тебя наоборот. Когда ты… такой, наружу выходят «демоны», не имеющие ничего общего с правдой. Но когда ты — это ты… за тебя говорят красные чернила.

— Не красные, а синие!

— Что и требовалось доказать.

— Чёрт…