Он мог полюбить кого угодно, спать с кем угодно и разрушать себя ради кого угодно другого. Но выбрал её. Потому что осенний ветер — чёртов романтик — нашёптывал её имя в открытое окно. Потому что огни ночного Лондона напоминали о её сломанном каблуке, когда он нёс Гермиону на руках до самой двери после очередной затянувшейся полуночной пьесы.

Потому что сложилось как сложилось. И менять этот расклад Тео не стал бы даже под дулом пистолета (так на нём отразился кинематограф) или под зелёным лучом Авады.

— И тогда Следопыт влюбился в красивую и очень умную ведьму, а она полюбила его в ответ. И жили они долго и счастливо!

Драко улыбнулся, представляя размер оскомины на языке Грейнджер, набитой этой сказкой и практически ежедневной просьбой Скорпиуса её рассказать.

— Враки! — Голос сына, звонкий, без капельки сонливости, пролетел по комнате. — Теперь моя очередь рассказывать, как всё было.

— Да? И что же ты хочешь добавить?

— Значит так, — со взрослой серьёзностью заявил Скорп. — Следопыт и умная ведьма полюбили друг друга, это правда. У них даже появился сыночек.

Драко сделал несколько шагов в сторону тёмной аллеи, ведущей прочь от каруселей. Там, на краю парапета, лежал третий орешек. Дальше, на спинке скамейки — четвёртый.

— Думаешь… он оставил их для нас?

Дорога уводила их всё дальше от огней ярмарки.

— Он столько раз слушал сказку, в которой очень умная и очень красивая ведьма оставила для Следопыта след из чаинок, что это вполне возможно. ❤️‍🩹

Ладони в крови ложатся на колени. Губы шепчут хриплым голосом:

— Твои кудряшки… меня смущают… та-та-та…

Эхо подхватывает обрывки фраз.

— Бёдрами качает в такт…

— Больше никого не замечаю…

— Потому что я…

Голос ломается.

— Влюблённый дурак…

Слеза скатывается по щеке, смешиваясь с копотью.

И вдруг — тишину режет чужой шёпот.

Её.

— Мерзкая грязнокровка!