— Ну что, Фредди, готов к очередной сумасшедшей разработке века? — весело спросил Джордж, раскладывая ингредиенты для новых Взрывных Конфет. 

Фред кивнул — одобряет. 

В последнее время он стал молчаливым и отстранённым, и Джордж не мог взять в толк, как разговорить главную рыжую занозу в заднице и расшевелить его юморную жилку. 

— Ну же, Дред! Давай как в старые добрые? Маме точно понравится, и ничего, что придётся ночевать во дворе пару ночей, зато какой будет эффект! — подначивал Джордж, вглядываясь в стеклянную поверхность витрины. — Кажется, у нас закончились лихорадочные леденцы…

Фред лишь покачал головой, но губы дрогнули в подобии той улыбки, которую второй близнец так отчаянно старался вызвать.

— Сегодня должна зайти Анджелина… — отвернувшись от брата, пробормотал Джордж. — Я абсолютно не знаю, как вести себя с этой девушкой. Может, ты подсобишь? 

Фред прищурил глаза и продолжил глядеть на Джорджа ещё некоторое время, пока тот, наконец, не сдался. 

— Лааадно… — обречённо проговорил Джордж. — Только вот попроси у меня потом что-нибудь! 

Фред слегка закатил глаза — ничего он не попросит, и брат это знал как никто другой. Его дорогой брат-балагур либо сделает всё сам, либо… не сделает.

— Тогда как тебе этот галстук? Не кажется ли слишком… скучным? — Джордж разглядывал себя в зеркале, пытаясь понять, подходит ему или нет. — Серый, ну… Я что, Малфой?! 

Смешок. Ну наконец-то! В последнее время трудновато было вызвать на лице близнеца хоть какую-то эмоцию. Но Джордж старался, старался как мог. Никто не брал на себя ответственность за настроение Фреда. Всем приходилось заниматься самому.

— Или?.. Или всё-таки я украду твой фиолетовый с оранжевыми вкраплениями? Как тогда, когда мы ездили на презентацию в Берлин, а? 

Фред пожал плечами. Ну Мерлина ради, ему что, всё равно? Абсолютно?!

Джордж начинал закипать... Ладно ещё первое время после войны — тогда куда ни шло. Но прошло уже целых три года! Невозможно столько времени быть в себе и не желать общаться с любимым братцем. А они ведь не разлей вода! Один без другого не функционирует! «Не фурычит», — как сказал бы их отец. 

— Фредди, я устал, — сокрушённо прошептал Джордж, глядя на молчаливую копию себя. — Мне не хватает тебя, понимаешь? Это издевательство! Я как будто говорю сам с собой! Это уже ни в какие ворота!

Волна негодования поднималась в нём, грозя затопить каждый угол в их любимых «Вредилках». Анджелина снова расстроится, как тогда — месяц назад. Джордж жаловался на Фреда все два часа их свидания и не планировал останавливаться, пока девушка не отбросила бежевую салфетку и не вылетела из кофейни. Джордж побежал за ней, но не догнал. Знал, что не хватит никаких моральных сил, чтобы…

Извинится в письме. Клятвенно пообещает не выносить разговоры с братом на всеобщее обозрение. Разберётся с ним сам. 

— Я ОБЕЩАЛ ЕЙ БОЛЬШЕ НЕ КРИЧАТЬ НА ТЕБЯ, МАТЬ ТВОЮ!!! 

БАХ. 

Старинное зеркало разбивается вдребезги, и кровь бежит свежими тёплыми струйками, окрашивая пол в безупречный бордовый. 

БАХ. 

Осколки всё летят и летят. 

И летят. 

И летят…

Вместе с отражением Фреда. 

Джордж падает на колени прямо в кровавое месиво. Если Анджелина и придёт, картина ей явно не понравится. Он достаёт из заднего кармана брюк палочку и произносит, глядя на стеклянную витрину:

— БОМБАРДА МАКСИМУМ!

Всё вокруг заполняют осколки. Кругом осколки. 

И в каждом из этих осколков — Он. 

Фред Уизли. 

Навсегда двадцатилетний Фред Уизли.