Однажды летом наши мужчины собрались на рыбалку. Мужчины — это мой отчим и муж старшей сестры. От скуки я напросилась с ними. Мне было шестнадцать. Выпросила у отчима разрешение самостоятельно проверить небольшие сети. Мужчины уплыли на большой лодке в основное русло, а я на маленькой надувной поплыла ранним утром навстречу судьбе.

Я гребу, зеваю, никого не трогаю. А перпендикулярным курсом переплывает протоку он — медведь. Я плыву, и он плывёт. Я гребу, и он гребёт. Мы были созданы друг для друга, как айсберг и "Титаник". От толчка лодку развернуло боком, и тут я увидела, на что, собственно, я налетела. Я заорала так, что листья с деревьев посыпались. Медведь, наверно, тоже заорал. И мы с ним унеслись в разные стороны.

А со стороны основного русла на той же скорости летит на крик лодка с мужчинами. Но всё обошлось: я отделалась лёгким испугом, медведь — тяжёлым.

Сетка моих каналов

В школе с друзьями мы активно ходили в турпоходы. Обошли все мало‑мальски живописные места в округе. Помню, как собрались большой компанией и пошли в очередной поход в лес: двадцатиместная палатка, гитара, шашлык — полный набор.

Вечер. У костра осталось человек пять. Пришло время страшных историй. Сидим, травим «байки из склепа», посмеиваемся. Очередной рассказчик замолчал, новый ещё не начал — ненадолго повисло молчание.

— Слышите?! — вдруг насторожилась одноклассница. Мы улыбнулись, подумали, что она просто кого‑то решила напугать.
— Да вы прислушайтесь! — завопила девчонка.

Прислушались — и правда, в тишине вдруг отчётливо послышался отдалённый зов:
— Рома! Рооома!..

У нас у всех коленки затряслись, не только у Ромы. Рома побледнел, затаил дыхание. А тот, кто позвал, продолжил с ужасом в голосе:
— Рома, Рома!.. Твой карман мне опять сам позвонил: «Купи чехол для телефона!»

Все взорвались смехом — страшная история прекрасно сработала как розыгрыш.

Сетка моих каналов

Когда мне было лет десять, мы всей семьёй поехали далеко в леса на озеро отдохнуть. Сидеть и загорать у воды было скучно, поэтому мы втроём — я, папа и наш пес Бимка, не слишком сообразительный — отправились гулять по окрестным лесам.

И вот увидели интересную картину: широкий неглубокий ручеёк, в нём стоит енот, расставив лапки. У кромки воды стоят другие еноты и ждут. Тот, что в ручье, резким нырком достаёт рыбу, выпрямляется и отдаёт улов одному из ждущих — тот убегает с добычей.

Мы с папой замираем от такого чудесного зрелища и вдруг замечаем: в очередь енотов пристроился наш Бимка. Стоит себе спокойно, ждёт. Когда дошла его очередь, он тоже получил рыбку и вернулся к нам довольный.

Сетка моих каналов

Есть у нас на работе мужик — Колян. Он любит периодически с ружьём по лесам и озёрам пройтись, но исключительно на охоту, то есть когда желание есть. И как‑то подошёл к нему сосед с предложением взять его собаку Жульку и сходить на утку: мол, я ногу повредил, а собаке «работать» надо. Колян подумал минутку и согласился.

Далее — с его слов. Сижу я, значит, на озере в траве. Долго сидел, сам замёрз (осень на дворе), да и задница уже вся мокрая. Ждём с Жулькой утку. Долго ждём. И тут — бац, утка! Я бабахнул из ружья, утка — кирдык и прямо в озеро упала. Жулька обрадовалась, залаяла и прыгнула в воду за уткой.

Плывёт к утке, понюхивает, только бурун перед мордой. А я думаю: какая умница, надо её чем‑нибудь угостить, вода холодная, самому за уткой плыть неохота. А Жулька тем временем доплыла до утки, схватила её зубами и... дальше на другой берег озера плывёт. Я ей: «Жуля, Жуля!», — а ей наплевать: Жуля утку вытащила и давай её жрать. Пока всю не съела, обратно не вернулась — зараза такая.

Где‑то через полгода заходит сосед с Жулькой и говорит: «Колян, пошли на выходных на охоту? Жульку с собой возьмём». Колян посмотрел на соседа, на Жульку и, со словами «Да ну вас нахер с вашей охотой», достал из холодильника куриный окорочок и протянул его Жульке. Два раза окорочёк предлагать не пришлось.

Сетка моих каналов

Мы с друзьями поехали с палатками на выходные. Всё супер: шашлык, рыбалка — всем весело и круто. Но веселье оказалось недолгим.

В одну из ночей двое друзей отплыли на лодке порыбачить, а остальные, кто остался на берегу, легли спать. Через пару часов поднялся шторм: дождь, ветер, град. Мы, естественно, проснулись, выглянули из палаток — а ребят на горизонте нет.

У всех началась паника, начали звонить спасателям. Восемь лодок прочесывали акваторию, но ничего не нашли. Мы были в шоке: как родителям сообщать и что делать дальше?

В итоге дождь прошёл, мы начали собираться домой, и вдруг смотрим — вдоль пляжа идут эти двое и тянут лодку по мелкой воде за собой! Оказалось, что они отплыли, начался дождь, и чтобы не промокнуть, доплыли до берега, зашли в лес, сели и укрылись под лодкой. Все живы и целы — большая радость и урок на будущее.

Сетка моих каналов

Папа рассказывал, как они над товарищем прикалывались.

Есть такие люди, которые не рыбачат, не собирают грибы и не ездят на охоту. Они никогда не покидают пределов города: во-первых, дачи нет, во-вторых, как-то не сложилось с компанией, с которой можно выбраться в лес, поле, к речке или в горы. Вот и дожил такой человек до своих 45 лет — классический городской житель.

Звали его Юрой, работал он инженером. В 80-е поехали они в командировку в Казахстан испытывать новую технику. В рабочем графике выдалось свободное время, и разработчики решили съездить на рыбалку. Благо казахи, как степной народ, рыбой тогда брезговали, и её во всех водоёмах было несметное количество.

Народ на рыбалку ехал подготовленный, опытный — не в первый раз. Юра попросился с ними: захотелось познать таинство ловли, костёр... Да и сидеть неделю в гостинице одному было скучно. Разминаться алкоголем начали ещё по пути — ехать по местным меркам недалеко, всего-то километров 250–300.

По приезде на место размотали снасти и отправились тягать рыбу вдоль берега. Юра, как новичок, сел с обыкновенной поплавочной удочкой и через полчасика благополучно уснул.

Через некоторое время мужики стали стягиваться к точке сбора. Ходят, щуками хвастаются, меряются размером и количеством. Естественно, отмечают улов возлияниями. Юра всё спит. Тут в чью-то светлую голову пришла мысль, что оставлять товарища без рыбы не по-дружески. К тому же необходимо сделать так, чтобы человек прочувствовал, что такое настоящая рыбалка.

Далее происходит следующее (берите рецепт на вооружение). Взяли щуку, отрезали ей голову и насадили на крючок удочки спящего товарища. Закинули снасть в реку.

— Юра-а-а! Юрка, проснись! — начали тормошить спящего. — У тебя клюёт! Да глаза разлепи — поплавок уже утонул, тащи скорее!

Надо было видеть, как подсекает начинающий рыбак, охваченный азартом. Опытные люди меня поймут. Стоит Юра, держит удочку вертикально, а на крючке болтается одна щучья голова.

— Юрка, ну ёлки-палки, кто же так подсекает-то? Ты зачем рыбе голову оторвал, а?!

Юра расстроился. Начал изучать «трофей», и тут до него начало доходить, что слишком уж аккуратно башка оторвалась. Две недели потом с мужиками не разговаривал, сильно обиделся. Но рыбалкой заразился навсегда.

Сетка моих каналов

В третью субботу августа открылся сезон охоты на птиц. Стрельба в лесу начала сильно напрягать: за всю историю я не слышал такого нашествия охотников. Засуха в этом году выжгла всю низкую растительность, и перепёлкам и прочим птичкам стало негде спрятаться. Вода осталась только в небольшом рву в карьере, куда пернатые и слетаются. Именно там охотники и устроили свои засады.

Сам я с ружьём охотиться больше не могу: из-за отслойки сетчатки не прошёл медкомиссию, и оружие пришлось продать. Пёс мой раньше охотился, но кто-то из стрелков попал ему бекасинником в глаз. Так мы с ним — два одноглазых — всё-таки иногда умудряемся поймать перепёлку сами.

Вчера утром поднимаемся с ним по склону и видим в кустах несколько десятков затаившихся птиц — видимо, с ночи спрятались и к воде идти боятся. Пёс шугнул их, и те кучей вспорхнули на открытое место. Я выскакиваю следом, и тут — БАХ! БАХ! БАХ! Трёхстволка. Куст рядом со мной осыпался от дроби, несколько подбитых птиц упали прямо вокруг меня. Пёс тоже залёг в траве и затаился.

Вижу в ста метрах какого-то охотника с ружьём. Ну, думаю, чувак, ты это зря. Я картинно дёрнулся и плюхнулся на землю как убитый. Решил: пусть подбежит поближе, тогда я ему и объясню в красках, как в сторону людей стрелять.

А тот, увидев «тело», замер на месте. Стоит, не двигается. Я лежу, не шевелюсь. Постоял он так минут пять, огляделся по сторонам, развернулся и рысцой припустил с поля в сторону леса. Вскоре где-то в перелеске завёлся квадроцикл и уехал. Ну, тогда я и встал. Собрали мы с псом добычу — восемь штук — и домой пошли.

Сетка моих каналов

Были мы на базе отдыха, а недалеко от неё протекает река. Мы с мужиками и пошли на эту реку на рыбалку, просидели там часа два — рыба не клюёт от слова совсем. Сидим, думаем, что ловить тут по большому счёту нечего, да и уже собирались уходить.

Тут к нам подходит наш товарищ, который всё это время был на базе, с вопросом, как обстоят дела с рыбалкой. Мы честно признались, что рыбы тут либо нет, либо нам так не везёт, и она никак не идёт к нам в руки. Он попросил спиннинг, чтобы пару раз закинуть — он, к слову, на рыбалке ни разу не был и не умеет ни спиннинг бросать, ни рыбу с крючка снимать.

Ну, мы люди не жадные, выдали ему спиннинг, объяснили, как забрасывать. Сидим, смотрим. В итоге он с первого заброса вытаскивает сазана килограмма два весом и кидает нам спиннинг со словами: «Рыба-то есть, ловить надо уметь».

Сетка моих каналов

Однажды я отправился в очередной раз порыбачить на любимое озеро Долгое в пойме Иртыша (дело происходило на северо-востоке Казахстана, в селе Пятерыжск, где прожил много лет). Обычно я уходил засветло, а тут немного припозднился, и солнце уже не просто застенчиво выглядывало из-за краешка горизонта, а уже смело встало во весь свой круглый рост и щедро испускало теплые и ласковые лучи.

И вот, когда я стал подходить к известному среди пятерыжцев месту озера, именуемому Красненьким песочком (бьющий в этом месте из крутого склона особенно мощный ключ натаскал на берег озера много железистого и оттого красноватого песка, образовавшего очень удобный для ныряния с него мыс), то ещё издалека заметил, что вся округлая кромка песчаного мыса выглядит необычайно тёмной, почти чёрной.

Ничего не понимая, я даже бросил недокуренную сигарету и ускорил шаг, стараясь всё же при этом не шуметь. И когда тропинка уже сворачивала к Красненькому песочку, до которого оставалось, может быть, метров пятнадцать, я своим, тогда ещё молодым и цепким взором, выхватил вот такую картину: всё полукружие обширного песчаного мыса у самой воды было плотно, как мухами, облеплено… раками!

Выложив свои клешни на песок, они смирненько сидели, если можно так сказать, плечо к плечу на мелководье и грелись в ласковых лучах ещё нежаркого с утра солнца. И раков этих было, по меньшей мере, штук сто-сто пятьдесят.
Конечно, если бы они мне позволили, я бы их пересчитал. Но при виде такой поразительной картины я от неожиданности уронил пустое ведро, с которым всегда ходил на рыбалку (и нередко возвращался домой с наполненным!). Чертово ведро, гремя, покатилось вниз, к той самой клешнястой тёмной кайме. И песчаный мыс мгновенно взорвался: десятки раков одновременно шлепнули по воде перепончатыми хвостами и тут же стремительно исчезли в глубине озера.

Лишь помутившаяся и вспенившаяся у берега вода свидетельствовала, что мне всё это не привиделось: только что здесь сидели десятки раков и принимали солнечную ванну. А может, они не просто грелись, а обсуждали на бережку какой-то очень важный для них вопрос?

Больше ничего подобного я в своей жизни не видел. И это незабываемое и загадочное зрелище, которое до сих пор стоит у меня перед глазами, мне подарило мое любимое озеро Долгое.

Сетка моих каналов

Отдыхали с друзьями на речке. И вот один приятель решил доказать, какой он крутой, и переплыть её. Река была довольно широкая, но не слишком. Его, конечно, пытались остановить, но он твёрдо решил совершить «подвиг».

Ринулся в воду, доплыл до середины и вдруг выбился из сил. Видимо, что-то пошло не так — он начал паниковать и орать, что тонет. Руками машет, вопит на всю округу: «Спасите! Помогите!» Ребята на берегу уже сами в панике, кто-то собрался бросаться на помощь.

И тут один из наших спокойно поднимается, пешком доходит до середины реки, одним резким движением...

Отправились как-то мы с другом на рыбалку. Дело было в деревне, нам тогда было лет по десять. Прихватили с собой его младшего братишку лет шести. Дошли до места, разложили удочки. Брату тоже снасть выдали, червячка насадили — ловим.

Поклёвывает мелкий окушок да плотвичка, но редко. У мелкого же не клюёт вообще. Решили мы с другом парня подбодрить: договорились, что он отвлечёт брата, а я на его крючок насажу уже выловленную рыбку и сделаю вид, что парнишка сам её поймал.

Так и сделали. Друг с братом отправились земляникой лакомиться, а я взял удочку и нацепил дохлую плотвичку. Закинул, жду их обратно, в ус не дую. Вдруг замечаю странное: поплавок на детской удочке заходил ходуном и скрылся под водой. Не понял! Дохлятина ожила? Подсекаю и — бац! Вытягиваю на берег здоровенную щуку. Восторг был неописуемый: это тебе не мелкотню всякую таскать, это настоящая РЫБА!

На мои крики прибежали друг с братом. Тоже обрадовались, удивились. Но тут встал насущный вопрос: чей трофей? Удочка и рыбка, пошедшая на приманку, — друга, а выловил щуку — я. В нас взыграл дух охотников и добытчиков: оба хотели похвастаться перед родными таким экземпляром.

Решили устроить состязание. Я предлагал плыть на скорость, он — бежать. Но мы оба знали, что плаваю я лучше, а бегает он. Стали искать другой вариант: кто дальше камень кинет. Кидали на дальность в речку, спорили, замеряли. Атмосфера накалялась, братишка уже готов был расплакаться.

И тут кому-то в голову пришла «гениальная» и самая простая мысль: «Взять всё и поделить!» Саданули щуку ножом пополам: он взял хвост, я — голову. Ура!

На следующий день встречаемся. Друг говорит: «Мои сказали, что надо было тебе щуку целиком отдать». Я отвечаю: «А мои — что тебе». Сколько лет прошло, а с тем другом общаемся до сих пор.

Сетка моих каналов

Рыбачили с отцом на лодке. Мне было лет восемь, наверное. Долго ничего не могли поймать, как вдруг один из поплавков погрузился под воду. Отец начал тянуть, но ничего не выходит — рыба сопротивлялась изо всех сил.

Тут я решил ему помочь: обхватил его за талию и начал тянуть. Поскользнулся и упал в воду.

Плавать я тогда особо не умел. У отца встал нелёгкий выбор: либо огромная щука, либо я. И знаете, что он сделал? Он лёг на дно лодки, упёрся ногами в борт и продолжил тянуть удочку. А мне через бортик рассказывал, как плавать, чтобы я не утонул!

«Не, ну прийти домой без рыбы — мать бы меня убила!» — оправдывался отец.
«А прийти домой без сына — это нормально?!» — задавал я ему логичный вопрос.

Вот так и живём.

Сетка моих каналов

Как-то мы попали под жуткий дождь у горного озера Иссык-Куль, это в Киргизии. Всей компанией бросились к ближайшему укрытию. А там интересно устроено: живые люди часто обитают в скромных хибарах, а вот у покойников с «жильём» всё гораздо лучше — строят настоящие мавзолеи.

Ну вот мы до одного такого места и добежали. Там целый каменный «город мертвых», и все могилы с крышами. Мы-то издали подумали, что это обычный посёлок — в сумерках под ливнем ни черта не видно было. А как добежали и поняли, куда попали, стало как-то не по себе.

Дождь знай себе лупит, холод собачий, горы... А вокруг все укрытия, что называется, одного типа. Наш старший решил нас подбодрить и загромыхал по ступенькам вниз, в один из склепов. Мы за ним идём, зубами стучим. И вот он перед входом в абсолютно чёрную комнату, когда самому уже стало страшно, взял и ляпнул почтительно, на всякий случай:
— Здравствуйте!

А из глубины темноты глухо так отвечают:
— Здрасте, здрасте... Входите, располагайтесь!

Чуть инфаркт не схватили. Оказалось, это предыдущая тургруппа там же от дождя спряталась...

Сетка моих каналов

Однажды меня с подругой заманили в поход. И так мы уже всё проклинали, а тут ещё к нашим палаткам пришло стадо коз! Во главе — матёрый бородатый козлище. Он обжёгся об угли, и тут началось! Орёт, мечется, стадо в панике разнесло весь наш лагерь!

Мы полдня не могли спуститься с деревьев. И вот вдруг, когда уже стемнело, козы сами ушли, оставив совершенно разорённый лагерь. Кроме того, они сожрали большую часть наших продуктов. Спали мы в ту ночь под открытым небом, прикрывшись лишь остатками тента.

Лежим с подружкой, смотрим на звёзды. И вдруг она говорит:
— Я больше не могу.
Отвечаю, что я тоже. Мы посмотрели друг на друга, встали, тихо собрали уцелевшие вещи — и бежали под покровом темноты. Оставили записку, что просим нас извинить, но мы явно переоценили свои силы и дальше не пойдём. Пожелали им удачи.

Сетка моих каналов

С малолетства дедушка с отцом брали меня на охоту. Приучали к оружию, виду убитой дичи, учили стрелять. Помню, как боялся отдачи от ружья. В детстве это было страшно и больно, но такой азарт при этом поднимался, что боль и страх перекрывались эмоциями. Мне даже купили «мелкашку», и я стал грозой всей мелкой дичи на пути.

К годам тринадцати охота стала вполне привычным делом в семье. Отец стал вручать мне свой 20-й калибр и реже ходить на охоту с нами. Но мы с дедом не упускали сезонов. Тогда домой мог притащиться и кабан, добытый мной.

Когда мне было 15 лет, дед принёс с работы навороченное пневматическое ружьишко. Попросил меня пристрелять сбившийся прицел и выдал целую коробку свинцовых пулек. Я с радостью пошёл обкатывать эту непонятную штуку, ведь это так странно — не патроны заряжать и не «бабахать», а просто «пукать» и кусочки свинца вставлять.

Пристрелял я ружьишко, а пулек ещё остался вагон и маленькая тележка. И давай я их во все стороны «пускать». И тут смотрю... Воробьи на дереве... «Ну, — думаю, — хана воробьям...» Прицелился... Клац... И один упал на землю.

Подошёл я к нему... Он распластался на земле, лежит. И так мне его стало жалко, что я заревел. Прямо навзрыд. Сижу с ружьём у мертвого воробья и реву, как пятилетний, и остановиться не могу.

Вышел дед на эти звуки, посмотрел, хмыкнул и ушёл в дом. А вечером рассказал, что просто так стрелять живность нельзя — неправильно это. На охоте мы охотимся, мясо добываем. А воробей мне был дан в назидание.

Вот как-то так...

Сетка моих каналов

Зима. Год примерно 1985-1986. Пошли мы с друзьями на рыбалку на нашу местную речку Дамса. Действия происходят в Целиноградской области, посёлок Шортанды.

Ну, взяли маленькие удочки, мормышки, ледобур. Идти от домов километра четыре, а мы учились в пятом классе. Пришли на лёд, воткнули ледобур: двое висят на нём для веса, а один крутит. Ну, пробурили примерно метр льда, а потом пошла земля. Мы собрались и пошли домой.

Вот такая рыбалка.

Сетка моих каналов

Как-то поехали с друзьями на рыбалку, вернее, все с семьями (с жёнами). Палатки, костёр, мясо — всё как положено. Было у нас пара лодок: мы с мужиками отправились на рыбное место, а жёны остались в лагере.

Только закинули удочки, как тут же начались звонки от жен: «А где вы? А когда приедете обратно? Нам скучно, что вы уехали-то?» Один приятель крепко поругался с женой — Машкой. Она заявила, что пойдёт домой. А до дома — 140 км!

Приятель тут же начал звонить ей на телефон, но абонент был недоступен. Потом выяснилось, что она позвонила своему брату, и тот её забрал. Но отдых был испорчен всем.

Потом были и другие совместные выезды на рыбалку, но теперь мы всем лагерем ехали на острова, чтобы Машка оттуда уже точно не ушла.

Сетка моих каналов

Мне было 19 лет. Подруга позвала меня на шашлыки в лес. Брат её парня подвёз меня. Ах да, подруга просила захватить топор — я взяла отцовский. Приезжаю, а там шестеро парней. Подруга-то рассорилась с бойфрендом, а сказать мне забыла.

Вечерело, а у нас ни палатки, ни костра. Я со всеми поругалась и решила идти к трассе. Парни, видимо, думали, что я блефую и вернусь. Но нет.

Я пробиралась по лесам и полям, как трактор, к шоссе. Заблудилась в лесу. Да ещё и дождь начался. Телефон разрядился, денег нет! И ещё этот топор с собой таскать... Наконец, вышла на трассу. Стою, ловлю попутку.

Предусмотрительно спрятала топор в траве на обочине. Ведь если приду домой без него, отец устроит скандал!

Останавливается «Тойота». Там двое мужчин лет шестидесяти. Я им объясняю, что мне нужно в город. Они говорят:
— Садись.
А я отвечаю:
— Мне сейчас нужно кое-что забрать.

И достаю из травы топор. Сажусь в машину. Едем. Молчание гробовое. Я им говорю:
— Вы не бойтесь.
А они мне отвечают:
— За себя мы не боимся, но кто там в лесу остался?

Сетка моих каналов

Было мне десять лет, когда отец взял меня на серьёзную рыбалку на Каму, с ночёвкой. Приехали ближе к вечеру, разместились: лодку накачали, палатку поставили. Закатное небо, штиль — красота!

Береговая линия там довольно широкая, другие компании рыбаков стояли вдоль реки в тридцати-пятидесяти метрах друг от друга. Сидим мы с отцом у костра, наслаждаемся природой.

Внезапно вокруг началось какое-то движение. Рыбаки забегали: кто сети прятать, кто документы на лодку искать (в тот год как раз обязали регистрировать даже обычные резиновые «полторашки»). Оказалось — причалил рыбнадзор.

Мы наблюдали, как люди в форме поочерёдно подходят к компаниям, проводят короткую беседу и двигаются дальше. Доходит очередь до нас. Мы уже всё подготовили: и документы, и снасти достали.

— Добрый вечер. Поймали что-нибудь? — спрашивает инспектор.
— Вечер добрый. Ещё нет, недавно приехали, — отвечает отец.

Наступила многозначительная пауза. Инспектор обвёл нас взглядом и вдруг говорит:
— Мужики, возьмите щуку на три кило, меняем на пол-литра!

Помню, что лишних пол-литра у нас с собой не оказалось, поэтому щуку мы у них просто купили за 50 рублей.

Сетка моих каналов

Выбрались мы значит на сплав с супругой. Давно хотели, вот и поехали. Три дня на воде — ну, в общем, прикольно. Идём зигзагом от берега до берега.

Заходим на длинный такой поворот, и на берегу, вокруг которого река делает тот самый изгиб, стоят две машины и мангал с шашлычником. Играет музыка, один парень из всей компании отдувается за мясо. Мы плывём мимо, радостно кричим: «Угости шашлычком!» Он берёт и подаётся в нашу сторону с щипцами и ароматным кусочком мяса.

Наш матрос, недолго думая, спрыгивает с левого заднего баллона и бежит за угощением (благо, там мелко — чуть выше бедра). Остальные матросы гребут против течения. Матрос, с мясом в одной руке, начинает двигаться в нашу сторону и проваливается в воду. Пытается плыть одной рукой, гордо держа её над водой, спасая ещё горячий кусок мяса.

Доплывает до катамарана, отдаёт горячий кусок мяса на палубу, а сам благополучно запрыгивает на баллон. И мы продолжаем грести в закат, дружно вспоминая этот маневр. Прикольно получилось, а главное — спонтанно!

Сетка моих каналов

Мне было 16, когда я впервые поехала с «дядями-рыбаками» на озеро. Утром взяла надувную лодку и поплыла проверять сети. Плыву, зеваю… И вдруг — бах! Лодку резко разворачивает. Поднимаю глаза, а это не волна. Это медведь. Он переплывает протоку, и мы буквально сталкиваемся лодкой и лапой.

Я закричала так, что, кажется, с соседнего холма сорвалась лавина. Медведь тоже взвыл и умчался в кусты. Через секунду к нам мчится лодка с отчимом и дядей — они слышали мой крик. В итоге...