Возвращаясь к Ассману, приведу цитату из его послесловия с уточнением концепции «теологизации» понятий. Это уточнение касается его тезиса «о том, как отношения между господством и спасением связаны с различением истинного и ложного в области религии» (вспомним книги «Моисей Египтянин: память о Египте в западном монотеизме» и «Моисеево различение, или цена монотеизма»).

Понятие Моисеева различения относится к некоему рубежу. Этот рубеж играет центральную роль уже в моем эссе 1992 года и обнаруживается здесь в самом названии, а именно в словечке «между». Это «между» обладает скорее временным, нежели пространственным характером и относится к переходу от одного, — египетского, — к другому, — израильскому, — полюсу данного рубежа. Нарративным символом такого перехода является история об Исходе из Египта, а сам исход, как и выход, эмиграция, эмансипация, и по сей день остается наиболее яркой формулой такого рода процессов, начиная собственно с Исхода из Египта и заканчивая выходом человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находился по собственной вине. Я же вижу акт Просвещения также и в Исходе из Египта, а точнее, в Моисеевом различении, нарративным символом которого он является… То, что позднее я выразил в формуле Моисеева различения, появилось в эссе в качестве «переноса». Под этой метафорой из мира финансов (слово die Umbuchung, которое буквально означает перенесение бухгалтерских записей с одного счета на другой. — примеч. перев.) подразумевалось, что определенные ценности, свойства и функции, связанные в «Египте» (а Египет означает здесь весь Древний Восток, вообще весь языческий мир, увиденный в перспективе Израиля) с правителем, передаются Богу и таким образом «теологизируются». Подобно тому как относительно Нового времени Карл Шмитт стремился показать, что центральные политические понятия происходят из теологии и спускаются в процессе секуляризации с небес на землю, я верю, что мне, в отношении поворота от Египта к Израилю, удалось показать, что центральные теологические понятия происходят из политики и перемещаются в процессе сакрализации или обожествления с земли на небо.

Ассман Я. Политическая теология между Египтом и Израилем / Перевод с немецкого А. Лагурева. СПб.: Владимир Даль, 2022. С. 167–169.



Сегодня утром, читая Ф. Риффа, я удивился очень близким словам в его книге о харизме. Вот что он пишет:

Харизма еврейского народа… основана на Божьем обетовании о том, что Он всегда «будет присутствовать», пребывая рядом с ними. … Именно в этом социологическом смысле моисеево вероучение лишается магического ореола; оно не позволяет своим приверженцам полагать, что, обладая дарованными им способностями, они могут действовать исключительно по собственной воле. Для [них] исход из Египта является отрицанием земной магии. Египет — это страна магии, страна силы, непрерывно возрастающей. До тех пор, пока народ осознаёт свои собственные пределы, он отвергает главный соблазн — стремление к власти. Всякое общество, жаждущее власти, даже над смертью, — это Египет, воюющий против Израиля. Современный мир полон Египта — и лишен Израиля. Чтобы стать Израилем, общество должно хранить уважение к символу ограничений. В сообществе веры стремление к свободе от ограничений, пусть даже во имя самой веры, есть измена вере. Вера — это послушание конкретным запретам, каким бы ни был путь, на котором совершается становление души; лишь в этом послушании душа обретает бытие. Бог стоит рядом с Израилем лишь до тех пор, пока Израиль хранит верность.
Слово «Бог» не было паролем (shibboleth) власти. С того момента, как Моисеев Бог явился, евреи прежде всего должны были усвоить, что запрещено делать в отношении друг друга. Именно форма запрета легла в основу индивидуального и политического существования. … На самом деле, это опыт сопротивления существующему порядку, который «стоит на пороге каждой подлинной исторической религии» (Бубер). В этом опыте все становится чуждым — реальность открывается иначе, и люди ощущают непреодолимую необходимость поступать по-другому. Израиль выбрал новый путь — исход из сложившейся символической и социальной структуры, основанной на земной магии; этот исход из плена обстоятельств отражает харизматическую ситуацию.

Rieff Ph. Charisma: The Gift of Grace, and How It Has Been Taken Away from Us. New York, 2007. P. 15–16.


Получается, что Исход становится символом становления нового порядка – Ассман и Рифф видят в нем отказ от земного / магического господства и становление божественного / харизматического. По Ассману этот порядок призывает к эмансипации от «всех требований государства, выходящих за пределы чисто политического». Рифф же в этом отношении мне пока не очень понятен. Он хочет, чтобы культура транслировала сакральный порядок в социальный порядок (та самая система запретов), но как мы это будем делать и к чему это может привести — большой вопрос.

Мы с коллегами вошли в 9-ку самых продаваемых книг Примуса в сентябре. Поздравляю Константина Михайловича и Надю! Все-таки полезно проводить презентации, беру свои слова обратно…

Вот что об этом пишет Рома Шешенин:

«Примус» осенний — это не просто атмосферные подборки, новинки и уют. Осень в нашем пространстве — это возвращение к сезону встреч, лекций и выставок. Поэтому сентябрьский топ несёт на себе отпечатки культурной программы книжного на Покровке.

— Мы встретились и обсуждали судьбу «Religio и Ratio» — поэтому эпохальный труд Константина Антонова закономерно вошёл в наш топ (Издательство ПСТГУ);
— Собрали большую аудиторию, говоря о судьбах предреволюционной интеллигенции через жизнь и труды прот. Иосифа Фуделя, исследованных Надеждой Винюковой в книге «Апология чистого христианства» (и вновь издательство ПСТГУ).

Мы также порадовали наших покупателей книжными новинками: исследованием Вячеслава Ячменика о религиозном лидерстве в России «Духовные вожди» («НЛО») и собранием текстов погибшего Георгия Великанова «Не бойтесь любить!» («Гранат»).

Сел читать ту самую книгу А. Вуден. Книжка начинается с картинок, поэтому я сразу пропал для чтения. Прислал друзьям диплом о. Николая, в котором у него самые низкие оценки по русскому языку и церковному пению.
Друзья говорят, что сегодня день его смерти — 4 декабря 1966 г. Через год еще и круглая дата.

Подойду дальше читать, хочу написать рецензию. А со дня на день должна выйти и моя статья про Афанасьева, первая из двух запланированных.

📓25 декабря 2025 года в 19.00 в Институте дистанционного образования ПСТГУ пройдет научный семинар «"Мирские монастыри" в России 1920-1930 гг: поиски нового способа организации церковной общины в период гонений», на котором выступит кандидат теологии, научный сотрудник Лаборатории исследований церковных институций ПСТГУ Вячеслав Александрович Ячменик.

Доклад будет посвящен феномену «мирских монастырей» в России 1920–1930-х гг. как попытке выработки новых форм организации жизни церковной общины в условиях масштабных гонений на Церковь.

⏰Подробнее о теме семинара и о том, как принять в нем участие, читайте на нашем сайте.

Весной и летом активно работал над подготовкой 3-го номера Вестника БФ. Как я уже писал, выпуск получился из трех разделов.

В первом разделе — тезисы докладов с круглого стола «Церковная история как объект богословских исследований», организованного Г. Е. Захаровым в 2023 году. Я оформил свою реплику о возможностях истории понятий в церковно-исторических исследованиях — тема, которая сегодня волнует меня уже не так остро, как во время работы над диссертацией. Свои тезисы также опубликовали Г. Е. Захаров и о. П. Хондзинский, а о. Н. Антонов присоединился с систематизирующей статьёй.

Во втором разделе мы почтили память Александра Васильевича Горского. Ведущая специалистка по его архивному наследию подготовила к публикации фрагменты его работ, хорошо дополняющие методологический пафос номера.

Третий раздел — переводы. С. Кравчук и П. Б. Михайлов написали вступительную статью «Прот. Георгий Флоровский: мысли о Церкви» и перевели его работу «Тело Христа Живаго» (оригинал опубликован на французском в 1948 году).

Вот и вышла моя статья об о. Н. Афанасьеве, которая является, пожалуй, приложением к «Духовным вождям». Мне показалось, когда я завершал подготовку монографии, что дискуссии о харизматической власти зашли в богословском плане в тупик. Да, это важный сюжет в истории религии и культуры, но у этих дискуссий нет будущего. Точнее, их будущее оказалось вовсе не таким, каким его видели сами участники: антигуманистические режимы начали давать о себе знать.

Поэтому в наследии Афанасьева я попытался разглядеть альтернативу старым богословским моделям и пишу о коммунитарной природе харизмы. В конце текста я довольно волюнтаристски пытаюсь инициировать дискуссию о переходе от властного понимания харизмы к общинному и соотнести этот переход с трансформациями социологической оптики харизмы.

Наконец, хотя проект Афанасьева по переосмыслению харизмы действительно стал выходом из тупика богословских теорий начала XX века, он был также попыткой возвращения к апостольскому пониманию харизмы. В соответствии с тематикой выпуска я соотнес проект Афанасьева с темой церковных служений, однако в дальнейшем мне интересно рассмотреть харизму в ракурсе взаимоотношений религиозных субъектов, но при этом не как форму личной власти.

Алиса подарила мне тот самый новый выпуск альманаха Антипы. Это #лучший_подарок Вам к Рождеству. Думаю, что каждый найдет там для себя полезное, поэтому загляните к ним в лавку. Меня очень тронули:

— «Сказка Адама» от Алисы
— забористое эссе «От философии к любомудрию и обратно» от Вани
— «Четвертый волхв» и акварель от о. С. Круглова
— некоторыми своими искренними местами два интервью: первое взято у епископа на пробежке; второе — у иконописца, который работает в Антипе.

Прочитав все тексты выпуска, обратил внимание, что наиболее часто упоминаются две категории: кеносис и призвание. Вот что волнует православных накануне Рождества.

Вот такое мероприятие для школьников пройдет 30 января в рамках исторического фестиваля ПСТГУ

Вячеслав Ячменик, кандидат теологии, автор книги «Духовные вожди»: понятие харизмы и фигуры религиозного лидерства в России начала XX века» для Альманаха +А+ №5:

У современного человека слово «харизма» ассоциируется прежде всего с личной притягательностью, влиянием, обаянием. Немногие помнят, что сам термин был введен в употребление апостолом Павлом и активно использовался им в посланиях к первым христианским общинам. Это типичный пример того, как христианские понятия «обмирщаются», теряя свое изначальное содержание.

Когда апостол писал о различных харизмах коринфянам, он, конечно, не имел в виду развитие своей популярности. Чтобы понять, что именно он подразумевал, нужно обратиться к оригинальному греческому тексту. Дело в том, что даже тот человек, который прекрасно знает текст Священного Писания, может не обратить внимание на то, что слово «харизма» там есть, поскольку в переводах Писания на церковнославянский и русский языки греческое слово χάρισμα (charisma) всегда переводилось как «дар» или «дарование». Поэтому если мы будем использовать это слово в его транслитерации, то известный апостольский призыв будет звучать так: Так и вы, ревнуя о харизмах духовных, старайтесь обогатиться ими к назиданию Церкви (Первое послание к Коринфянам, 14:12). Слово «дар» кажется более абстрактным, чем харизма, поскольку χάρισμα оказывается близко связанным со словом «благодать» (χάρις, charis) и, в таком случае, позволяет указать на конкретные проявления благодатных действий Святого Духа.

Харизмы у апостола Павла всегда связаны со служениями внутри конкретной церковной общины. Он подчеркивает, что внутри нее «каждому дается проявление Духа на пользу» (Первое послание к Коринфянам, 12:7). Эти проявления многообразны: пророчество, чудотворения, исцеления, истолкование языков, помощь другим, управление. Среди них — и «учительство», и «вспоможение», и даже, как бы мы сейчас сказали, управленческая деятельность (ведь должен же кто-то «пещись о столах», как сказано в Деяниях святых апостолов, 6:2). Все это харизмы, данные не для власти, а для устроения общего тела — Церкви.

В Свято-Тихоновском университете открывается вечерняя магистратура «Религиозная философия».

Научным руководителем этой программы будет проф. К. М. Антонов. Я буду ему помогать как руководитель программы по учебной части.

На этой программе философию и богословие изучают не изолированно друг от друга, а в диалоге. Студенты погружаются в историю философии (от античности до XX века), христианское богословие — восточное и западное, работают с первоисточниками и учатся читать сложные тексты внимательно, вдумчиво и профессионально.

Что особенно важно:
• постоянная работа с оригинальными философскими и богословскими текстами
• исследовательский семинар, который сопровождает студента от идеи до защиты диссертации
• возможность углубиться в изучение наследия С. Л. Франка или свящ. П. Флоренского
• включенность в научную жизнь факультета уже во время обучения

Формат — два очных дня в неделю, удобно совмещать с работой и другими проектами.

Думаю, что программа подойдет тем, кто:
— интересуется религиозной мыслью, культурой и историей идей
— планирует академическую, преподавательскую или культурно-образовательную карьеру
— или просто не готов ограничиться «поверхностными ответами» на большие вопросы

Если вам важно не просто получить диплом, а научиться аргументированно говорить о вере, мышлении и культуре в современном мире — эта магистратура точно стоит вашего внимания.

25 декабря 2025 года в Институте дистанционного образования ПСТГУ прошел научный семинар «"Мирские монастыри" в России 1920-1930 гг: поиски нового способа организации церковной общины в период гонений».

О феномене «монастырей в миру» в советской России рассказал кандидат теологии, научный сотрудник Лаборатории исследований церковных институций ПСТГУ Вячеслав Александрович Ячменик.

Доклад был посвящен «мирским монастырям» как попытке создать новые формы организации жизни церковной общины в условиях гонений советского времени. Докладчик рассмотрел разные концепции «монастыря в миру» в русской религиозной мысли конца XIX и начала XX столетия, когда оформлялась оппозиция «монастыря» и «мира» как принципиально разных, противостоящих друг другу сфер. Однако в советское время, в ситуации, когда привычные институциональные, пространственные и правовые рамки церковной жизни разрушались, в условиях закрытия монастырей и преследования духовенства, идея «монастыря в миру» приобрела практическое измерение, становясь моделью скрытого, рассеянного, но внутренне дисциплинированного религиозного сообщества. Именно на такой трансформации традиционного монашеского идеала в новых исторических реалиях сосредоточился в докладе Вячеслав Ячменик.

«Мирские монастыри» докладчик рассмотрел как особый тип церковной солидарности, в котором элементы монашеского уклада (аскетика, послушание, общинность, молитвенный ритм) реализуются вне традиционных монастырских стен и зачастую без формального монашеского статуса. Такой тип общины отражает сдвиг в понимании границы между «церковью» и «миром».

🖥️Смотрите запись семинара на нашем канале в YouTube

📺И в rutube, если не работает YouTube.

📍И напоминаем, что жизнь церковных общин Русской Церкви в XX веке можно изучать в рамках дистанционной богословской магистратуры ИДО ПСТГУ «Церковная история советского периода»

Коллеги поздравляют протоиерея Павла Хондзинского с юбилеем


26 февраля 2026 года исполняется 70 лет профессору и декану богословского факультета ПСТГУ протоиерею Павлу Хондзинскому. В знак уважения и большой благодарности коллеги и ученики поздравляют дорогого отца Павла с юбилеем.

Завтра расскажу про наш факультетский подарок.

Вот и наш факультетский подарок о. Павлу (прикрепляю оглавление). Когда появится в продаже — напишем о нем в канале «Церковь в гуманитарных исследованиях»

В этом сборнике у меня статья с названием «Соборность и ликование: творческий проект церковных реформ в наследии свящ. А. Жураковского», которая на самом-то деле не про соборность, не про ликование и даже не про реформы. Все эти идеи Жураковского я связал с его представлением о братстве, которое я описал как гетеротопию. О. Павел давно в преподавании, а недавно в статьях и выступлениях говорит об утопичности синодальной реформы, как самого «Духовного регламента», так и проекта Собора 1917–1918 гг. Отталкиваясь от известной идеи Фуко, я попытался утопию реформы противопоставить проекту внеприходского братства, ярко напоминающего классическую гетеротопию.

Дочитал книгу моего сокурсника по аспирантуре Созонта. Мы вместе выпустились из ПСТГУ, с разницей в пару месяцев защитили диссертации, а наши книги вышли в одном году, под занавес которого мы ими обменялись.

Пока первые впечатления такие: книга на очень богатом архивном материале показывает двойственность положения флотского священника: формально встроенный в корабельную систему, он оставался в ней «сторонним элементом». Зависимость от морского начальства, неопределённый статус, слабый авторитет и финансовые проблемы превращали институт в формальность. При этом Созонт убедительно раскрывает потенциал пастыря как просветителя и посредника между матросами и офицерами — потенциал, который реализовывался лишь в редких, исключительных случаях.

Книжку можно купить здесь. Для исследователей религиозного лидерства и корабельной темы, да и просто для заинтересованных людей это будет #лучший_подарок

Мое небольшое выступление о Достоевском, литературе и религии на рубеже XIX и XX вв. перед школьниками

Разбираю архив проф. С. И. Смирнова, а именно сегодня смотрел его газетные вырезки. Нашел такую любопытную просьбу «не нашедшего в себе призвания» священника «пособить» работой.

ОР РГБ. Ф. 280. К. 20. Ед. хр. 34