Назначенный в 1974 году управлять Тамбовской епархией глубоко интеллигентный архиепископ Михаил Чуб при первом знакомстве с новым руководителем церковного ведомства обратил внимание на татуировку на фалангах пальцев уполномоченного: КОЛЯ. Это в те годы могло означать либо случайный срок по малолетке, либо дембельский аккорд перед уходом на гражданку. В любом случае, это была демонстрация гордости за свое правильное пролетарское происхождение. Впрочем, в случае с Николаем Николаевичем, это было всего лишь досадное и неизгладимое (увы) напоминание о его бурной юности.

Понятие Моисеева различения относится к некоему рубежу. Этот рубеж играет центральную роль уже в моем эссе 1992 года и обнаруживается здесь в самом названии, а именно в словечке «между». Это «между» обладает скорее временным, нежели пространственным характером и относится к переходу от одного, — египетского, — к другому, — израильскому, — полюсу данного рубежа. Нарративным символом такого перехода является история об Исходе из Египта, а сам исход, как и выход, эмиграция, эмансипация, и по сей день остается наиболее яркой формулой такого рода процессов, начиная собственно с Исхода из Египта и заканчивая выходом человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находился по собственной вине. Я же вижу акт Просвещения также и в Исходе из Египта, а точнее, в Моисеевом различении, нарративным символом которого он является… То, что позднее я выразил в формуле Моисеева различения, появилось в эссе в качестве «переноса». Под этой метафорой из мира финансов (слово die Umbuchung, которое буквально означает перенесение бухгалтерских записей с одного счета на другой. — примеч. перев.) подразумевалось, что определенные ценности, свойства и функции, связанные в «Египте» (а Египет означает здесь весь Древний Восток, вообще весь языческий мир, увиденный в перспективе Израиля) с правителем, передаются Богу и таким образом «теологизируются». Подобно тому как относительно Нового времени Карл Шмитт стремился показать, что центральные политические понятия происходят из теологии и спускаются в процессе секуляризации с небес на землю, я верю, что мне, в отношении поворота от Египта к Израилю, удалось показать, что центральные теологические понятия происходят из политики и перемещаются в процессе сакрализации или обожествления с земли на небо.

Харизма еврейского народа… основана на Божьем обетовании о том, что Он всегда «будет присутствовать», пребывая рядом с ними. … Именно в этом социологическом смысле моисеево вероучение лишается магического ореола; оно не позволяет своим приверженцам полагать, что, обладая дарованными им способностями, они могут действовать исключительно по собственной воле. Для [них] исход из Египта является отрицанием земной магии. Египет — это страна магии, страна силы, непрерывно возрастающей. До тех пор, пока народ осознаёт свои собственные пределы, он отвергает главный соблазн — стремление к власти. Всякое общество, жаждущее власти, даже над смертью, — это Египет, воюющий против Израиля. Современный мир полон Египта — и лишен Израиля. Чтобы стать Израилем, общество должно хранить уважение к символу ограничений. В сообществе веры стремление к свободе от ограничений, пусть даже во имя самой веры, есть измена вере. Вера — это послушание конкретным запретам, каким бы ни был путь, на котором совершается становление души; лишь в этом послушании душа обретает бытие. Бог стоит рядом с Израилем лишь до тех пор, пока Израиль хранит верность.
Слово «Бог» не было паролем (shibboleth) власти. С того момента, как Моисеев Бог явился, евреи прежде всего должны были усвоить, что запрещено делать в отношении друг друга. Именно форма запрета легла в основу индивидуального и политического существования. … На самом деле, это опыт сопротивления существующему порядку, который «стоит на пороге каждой подлинной исторической религии» (Бубер). В этом опыте все становится чуждым — реальность открывается иначе, и люди ощущают непреодолимую необходимость поступать по-другому. Израиль выбрал новый путь — исход из сложившейся символической и социальной структуры, основанной на земной магии; этот исход из плена обстоятельств отражает харизматическую ситуацию.

«Примус» осенний — это не просто атмосферные подборки, новинки и уют. Осень в нашем пространстве — это возвращение к сезону встреч, лекций и выставок. Поэтому сентябрьский топ несёт на себе отпечатки культурной программы книжного на Покровке.

— Мы встретились и обсуждали судьбу «Religio и Ratio» — поэтому эпохальный труд Константина Антонова закономерно вошёл в наш топ (Издательство ПСТГУ);
— Собрали большую аудиторию, говоря о судьбах предреволюционной интеллигенции через жизнь и труды прот. Иосифа Фуделя, исследованных Надеждой Винюковой в книге «Апология чистого христианства» (и вновь издательство ПСТГУ).

Мы также порадовали наших покупателей книжными новинками: исследованием Вячеслава Ячменика о религиозном лидерстве в России «Духовные вожди» («НЛО») и собранием текстов погибшего Георгия Великанова «Не бойтесь любить!» («Гранат»).