Это видео нужно смотреть со звуком.

Всего 35 км от Казани.

От нуля оторвался

Просто два факта.

Утром CNN сливает инфу, что Украине дадут системы противоракетной обороны, чтобы сбивать наши «Калибры» и «Орионы».

Вечером в Кременчуге сжигают ТЦ. При каких обстоятельствах сгорело здание и была ли там наша ракета, конечно, никто разбираться не будет. Постправда рулит!

Поставка снаффов из Уркаины поставлена на незамысловатый поток.

Крайне сложно не зафанатеть с Пелевина, глядя на происходящее вокруг. Текстов у него много и если не начал их читать с начала нулевых, то по сей день можно открывать для себя что-то новое. Недавняя моя находка — роман IPhuck 10.

"Фреска, действительно, больше всего напоминала росписи клубов в военных частях, рукописные агитационные плакаты поздней советской поры и прочие подобные арт-объекты. Технику письма при этом нельзя было назвать совсем неумелой. Она тяготела к военному примитивизму, но грубые мазки широкой кисти создавали законченный и сложный образ. Голый по пояс мускулистый мужчина в маскировочных штанах мчался по горам на яростном белом медведе. Лицо всадника выражало непреклонную решимость. На склонах гор росли огромные цветы размером с деревья, летали пчелы и стрекозы, небо стригли ласточки – природа была изобильна. Из ущелья, оставшегося у медведя за спиной, выглядывали нездорово бледные, перекошенные злобой и исполненные порока лица. Все доступные мне лекала указывали именно на такие эмоциональные паттерны. Сперва я не понял, чем они так недовольны – а потом заметил болтающийся на крупе медведя мешок, из которого на волю рвались разноцветные звезды и молнии. Прочерченные от горловины мешка тоненькие стрелочки показывали, что все преувеличенное богатство красок на горных склонах вырвалось именно оттуда.
Над фреской была крупная надпись:
ПОДВИГ № 12
ПУТИН ПОХИЩАЕТ РАДУГУ У ПИДАРАСОВ"

Задержали ректора РАНХиГС. Системный либерал оказался мошенником. Какая неожиданность...

Войны часто начинают из-за неправильных прогнозов.

События июля 1914 — наиболее яркий пример того, как это работает.
Убийство эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево было триггером. Но на этот триггер великие державы могли отреагировать совершенно по-разному.

Да, к тому моменту накопилось много взаимных претензий — из-за колоний, из-за территорий, из-за тревог за свои империи. Да, были и системные проблемы: в начале ХХ века великие державы разделились на два блока, каждый наращивал армии и вооружения, а обязательства внутри блоков были устроены так, что даже самый маленький конфликт запускал “эффект домино”, и в войну по цепочке втягивались все.

Это важно; но всё же летом 1914 можно было конфликта избежать.
Все тридцать дней между убийством Франца Фердинанда и началом Первой мировой правительства великих держав мялись и раскачивались. Звучали разные голоса, в том числе и за то, что бы сбавить обороты. Николай II сперва подписал приказ о всеобщей мобилизации, потом вдогонку велел его не отправлять, потом сутки еще думал, а потом все же отправил.

И ключевой ответ, почему Первая мировая все-таки началась, таков: каждая из сторон имела неверное представление о том, что это будет за война. То есть, неправильный прогноз.

Считалось, что уж если новая война и начнется, она будет:

А) быстрой (самый распространенный лозунг тех дней: “К Рождеству мы будем дома”. Нехитрый подсчет показывает, что война должна была продлиться где-то четыре месяца)

Б) победоносной. Противники с обеих сторон — Британия, Франция, Россия; Германия, Австро-Венгрия — уверены были, что именно они победят.
После победы маячили и манили разнообразные приобретения. У кого-то проливы Босфор и Дарданеллы, крест над Святой Софией, Галиция, часть Восточной Пруссии. У кого-то Эльзац и Лотарингия, сладкое чувство реванша за поражение в 1871, ну и по мелочи. У кого-то гегемония на континенте, новые колонии, новый статус.
Перечислять это бессмысленно; важно, что речь шла об очень большом выигрыше.

Не будем сейчас разбираться, откуда этот неправильный прогноз взялся (скажу пока так: он взялся из ПРАВИЛЬНЫХ наблюдений, это моя самая любимая часть).
Важно, какая вырисовывалась в конце концов картинка.

А она была такая: сейчас мы начнем войну, быстренько повоюем, страна даже не успеет ощутить это на себе, ПОБЕДИМ, и будем кататься как сыр в масле.
Если ставить вопрос таким образом, то и вывод понятен: почему бы, собственно, не повоевать.

Если бы к Николаю II явился бы пришелец из будущего и сказал: “Не четыре месяца, а четыре года, 20 миллионов смертей, у тебя в стране из-за войны произойдет революция, тебя свергнут, а потом убьют вместе с семьей в подвале Ипатьевского дома, и да, еще Гражданская война” — ну, он перекрестился бы и пошел договариваться. Уступать, давить на Сербию, чтобы приняла ультиматум, отменять мобилизацию.
Так бы поступили и другие правители великих держав.

Но пришельцы из будущего не явились, каждая из стран сделала летом 1914 года выбор начать войну. А потом ящик Пандоры было уже не закрыть.

За решением Путина напасть на Украину тоже стоял неправильный прогноз. Неправильный до абсурда: сорокамиллионную страну предполагалось завоевать за два дня.
Если бы прогноз был хоть немного ближе к реальности (6 месяцев и с успехами как-то туго, завоеванием Украины и не пахнет, огромные потери, санкции, обстреливают Крым, мобилизацию проводить боязно, вдруг 30% противников войны устроят сценарий 1917) — даже они может, и задумались бы.

Проблема в том, что в таких многолетних автократиях, как путинская, правильных прогнозов не может быть исходя из самого устройства системы.
Вокруг автократа остаются только те люди, которые его слушаются и заглядывают в рот. Неприятная информация до него просто не доходит. Любые силы, способные громко критиковать — а значит, и предлагать какую-то сверку с реальностью — изгнаны, разгромлены, загнаны в подпол.

Ну, и результат налицо.

Ну и мои несколько копеек в тему «разбора полётов». Про неуспехи на фронтах, но на самом деле — про тылы.

1. Ключевой организационный дефект на уровне системы — с самого начала, с первых дней, должен был появиться гражданский штаб с максимальными полномочиями, координирующий работу государственных и негосударственных структур по СВО. Что-то вроде ГКО времён Великой Отечественной. И тогда не было бы ни салютов на день города, ни этих никому не нужных сейчас выборов в ЕДГ, ни позора с брошенными на известных территориях учителями, только вернувшимися с учёбы в «Сириусе» и так далее. Военные управляют боевыми действиями, но участие страны в войне — это предмет куда более широкий, чем боевые действия. Это всё от перевода экономики на военные рельсы до работы государственной медиамашины, от строек в освобождённых городах до пресловутой «идеологии», которую полстраны ищут днём с огнём и не могут нигде обнаружить. Сейчас вопрос создания такого гражданского штаба — это уже не идея из серии «как улучшить и углубить», а вопрос без всякого преувеличения жизни и смерти.

2. В стране гигантское количество ресурса, который мог бы быть мобилизован на задачи победы, но он лежит бесхозным и живёт своей жизнью, пока воюющие части задыхаются от отсутствия самого необходимого. Много говорят про мобилизацию, но любая мобилизация — это прежде всего оргсистема, в которую такой ресурс может быть помещён и эффективно использован. Наш сегодняшний «чёрный день» — это результат именно организационной неполноценности официальных структур и систем, так сказать «штатных» механизмов. Я обещал закрыть рот на замок для критики, но вы бы знали, сколько матерных слов оставалось за этим замком. Особенно в случаях, когда, скажем, Володин с Турчаком публично пикировались, стоит ли депутатам ГД ездить на Донбасс или нет. Да это вообще не их вопрос, ни того, ни другого! Штаб, решение, список лиц, график поездок, набор задач для каждого; приказ, время на сборы, сел-поехал-вернулся-отчитался. И так везде.

3. Вот я ходил все эти месяцы на разные ток-шоу на центральных каналах. Как вы думаете, мне, или той же светлой памяти Даше Дугиной, или ещё кому-то из участников хоть раз кто-то ставил задачу — что там должно быть сказано и как? Я вас удивлю: ни разу. Я весьма ценю столь высокое доверие к моей и других спикеров способности вылавливать некий вектор из общей атмосферы, но разве это похоже на осмысленную информработу в условиях военного времени? Каждый сам себе генерал, кто во что горазд. Как надо? — да вот хоть на супостата гляньте: там буквально из каждого «выхода» видно, какую штабную задачу решает в моменте та или иная говорящая голова. И уж точно таким центром планирования и реализации информационной политики не может и не должно быть ведомство Конашенкова. Хотя, конечно, и тамошний фильтр тоже важен, но в нашем случае не было и его.

4. Есть хрестоматийная история про то, как частный флот вывозил из Дюнкерка остатки экспедиционного корпуса англичан. Допустим, мы оставляем территории по сугубо военным причинам, как это произошло сейчас — так бывает, война есть война. Но в таких случаях — комендатуры, списки эвакуируемых, инструкции для волонтёров и водителей, мобилизованный на эти задачи пассажирский и грузовой автопарк под парами в ближнем тылу, пропуска, базы данных. И все более-менее знают, кто что делает в такой ситуации.

Список можно продолжать, но я не буду — легко сами достроите. Если отбросить эмоции и вывести в конструктив — нужен единый гражданский штаб. И его руководитель, ответственный лично перед верховным главнокомандующим, и не занимающий никаких других должностей во власти, кроме этой. Так, как сейчас — это путь к гарантированному поражению, и мы сделали на этом пути уже достаточно шагов, но ещё есть время с него свернуть.

Весь Татарстан в одном снимке

Несмотря на рост цен на энергоносители, 70% (!) немецких избирателей выступают за поддержку Украины против российского вторжения.
Самая высокая поддержка Украины – у приверженцев «Зелёных» (97%) и Соц-дем (82%). И даже у коммунистической «Линке» большинство (59%) выступают за Украину. Наименьшая поддержка – у крайне правой «Альтернативы для Германии» (30%).

Про Пугачёву. Подумал, что она выразила умонастроение очень многих из тех, кому в последние десятилетия на Руси было жить хорошо. Потому что наконец-то избавились от проклятого совка, с его навязчивой цензурой, диктатом идеологии, стремлением регулировать всё и вся, наконец-то дали людям пожить для себя, своей частной жизнью. И могли бы жить так и дальше, но этим полоумным приспичило опять «возрождать великое государство» — и вот они попёрлись воевать в соседнюю страну, а у себя вновь принялись затыкать рот всем честным людям.

Более жёстко, она явилась живым свидетельством того, почему для значительной части таких же, как она, «обретших свободу» в Перестройку, единственным приемлемым вариантом окончания этой ситуации является полная и безоговорочная капитуляция «режима» — с уходом из Донбасса и Крыма, с ядерным разоружением, с введением внешнего управления и т.д. Они, в отличие от неё, не имеют смелости объявлять это прямо, ибо сидят на позициях и потоках внутри этого самого «режима», но думают, в общем, так же.

Я вчера был у одного священника и монаха. Ему 88 лет, у него рак, но он до сих пор служит литургии, вот и вчера служил — в храме, где настоятельствует уже 38 лет. Он был духовником того учебного заведения, где я учился четверть века назад, и уже тогда был седовласым старцем. И вот он, глядя мне в глаза, просил: только, пожалуйста, не сдавайтесь, как бы ни было тяжело и сколько бы людей вокруг ни опустили руки. Потому что потерять себя — много страшнее, чем умереть. Говорил, что и с того света будет смотреть, не заныли ли мы и не впали ли в отчаяние. Говорил про «много званых, но мало избранных» — в том смысле, что в такие моменты истории как раз и проверяется, кто к чему готовился и во что, в духовном смысле, одет. «Надо побеждать», сказал.

И когда я кладу рядом выступление Аллы Борисовны с её «надо сдаваться» и проповедь отца Иеронима с его «надо побеждать», мой выбор ясен.

Мы вошли в сложный период, когда от нашей выдержки и понимания, что всё проходит, а Родина остаётся, зависит наше выживание. Мы каждый день будем сталкиваться с атаками со всех сторон, задача которых расшатать нас и в итоге развалить, и самое трудное в том, что мы сами будем часто создавать поводы и почву для таких атак своей грацией медведя в посудной лавке. Мы не динамичны, действуем инерционно, многое из того, что мы говорим, часто противоположно тому, что мы делаем - это большое искушение и особенно изощрённое испытание даже для самого сильного духа. Но нам придётся через это пройти - это часть замысла о нас. Выдержим - победим, сорвемся - проиграем, а не знаешь, что делать - пойди помой посуду. Выкладываемся каждый на своём месте и удерживаем ситуацию под контролем.