Товарищи причастные, предлагаю вашему вниманию аналитическую записку от нашего противника.

Материал: Дроново-штурмовые подразделения: новая тактическая доктрина в условиях тотальной дроновой войны

Источник: Международное информационно-аналитическое сообщество Resurgam

Автор: Алексей Ясько, основатель сообщества In Factum

Язык: Оригинал на украинском, перевод на русский выполнен через "Яндекс Переводчик"

Дата публикации: 10.05.2026

Содержание:

1. Аннотация

2. Анализ

3. Заключение и перспективы

Дроново-штурмовые подразделения: новая тактическая доктрина в условиях тотальной дроновой войны

Часть 1 из 5

1. Аннотация

Данная аналитическая записка раскрывает трансформацию тактики штурмовых действий Сил обороны Украины через призму формирования дроново-штурмовых подразделений (ДШП) – новой организационно-боевой модели, которая возникла в ответ на радикальное изменение характера поля боя. Речь идёт не только об увеличении количества дронов в войсках, а о формировании новой доктрины, в которой дроны, пехота, артиллерия, бронетехника, наземные роботизированные комплексы, разведка и РЭБ интегрируются в единый ударно-штурмовой контур.

Появление таких подразделений стало прямым следствием массированного применения дронов обеими сторонами. Насыщение фронта ударными и разведывательными БПЛА, барражирующими боеприпасами и средствами дистанционного поражения фактически сделало классическое открытое движение пехоты и техники чрезвычайно дорогим. В этих условиях дроново-штурмовая модель меняет саму логику штурма: не пехота первой входит в самую опасную зону, а беспилотные системы берут на себя функции обнаружения, истощения, подавления и дезорганизации противника. Пехота при этом не исчезает с поля боя, но её роль смещается к зачистке, физическому контролю и закреплению уже подготовленных или частично нейтрализованных позиций.

Первыми показательными кейсами применения этой тактики стали действия 475-го отдельного штурмового полка CODE 9.2 на Купянском направлении, поисково-ударные действия в районе Лимана с привлечением разведчиков 53-й механизированной бригады и операторов батальона беспилотных систем Signum, а также дальнейшее применение дроново-штурмовых подразделений на Александровском и Гуляйпольском направлениях. Акцент на этом направлении от Министерства обороны Украины под руководством Михаила Фёдорова и привлечение Германии к проекту развития ДШП свидетельствуют о переходе от локальной инновации к элементу новой тактической военной доктрины.

Продолжение ниже ⬇️

Дроново-штурмовые подразделения: новая тактическая доктрина в условиях тотальной дроновой войны

Часть 3 из 5

Появление ДШП является следствием тотальной дроновой насыщенности поля боя. Ударные дроны расширили так называемую "килл-зону" вдоль линии фронта, Александр Сырский в октябре 2025 года сообщал, что она уже достигает 10 км. Это означает, что зона постоянного риска для пехоты, логистики, эвакуации и техники значительно увеличилась. В апреле 2026 года в информационном пространстве уже фиксировалась оценка килл-зоны на отдельных участках до 15 км, что лишь усиливает вывод, что классическая модель концентрации сил на узком участке становится всё более опасной.

В этих условиях дроново-штурмовая тактика превращает одну из главных угроз современного поля боя в собственное преимущество. Вместо попытки просто спрятать пехоту от вражеских дронов, Силы обороны выносят собственную беспилотную компоненту вперед, заставляя противника реагировать на постоянное дроновое давление. Противник теряет свободу манёвра, уменьшается эффективность его огневых точек, нарушается логистика, а пехота получает возможность действовать в условиях меньшей неопределённости.

Отдельным элементом новой модели становится поисково-ударное взаимодействие. Речь идёт об объединении разведчиков и операторов БПЛА в единые группы, способные быстро обнаруживать противника, передавать данные, корректировать поражения и сопровождать действия пехоты. В качестве примера – зачистка восточных окраин Лимана силами разведчиков 53-й механизированной бригады и операторов батальона БПС Signum в январе-феврале этого года. Такой формат демонстрирует, что ДШП – это не только о технике, но и о новой культуре управления малыми группами, где скорость обмена информацией становится такой же важной, как огневая мощь.

Первым наиболее показательным кейсом применения дроново-штурмовой логики стала Купянская контрударная операция осенью 2025 года. Именно 475-й отдельный штурмовой полк CODE 9.2 определяется как пионер нового подхода. Подразделение эволюционировало от роты ударных БПЛА 92-й бригады до отдельного штурмового формирования с расширенной боевой структурой. (По информации Армияinform, в январе 2025 года на основе роты CODE 9.2 началось формирование 475-го отдельного штурмового батальона с собственными штурмовыми ротами, усиленным артиллерийским и танковым вооружением, а также средствами ПВО.)

Купянский кейс важен не только фактом применения дронов в рамках новой концепции. Его значение заключается в демонстрации нового способа ведения боя в условиях, где противник активно использует инфильтрацию, малые группы, укрытия, дроны и разветвлённую систему наблюдения. Такой тип боевых действий плохо поддаётся классическому лобовому штурму, но хорошо соответствует логике ДШП: выявить, изолировать, поразить, лишить противника организованности и лишь после этого стремительно вводить пехоту для зачистки и закрепления. Именно эффективность нового подхода на Купянском направлении стала поводом для распространения опыта на другие подразделения на других участках фронта.

Вторым кейсом является Лиманское направление. Здесь дроново-штурмовая модель проявляется не как отдельный полк, а как взаимодействие между различными подразделениями – разведкой, операторами БПЛА и штурмовыми группами. Это свидетельствует о постепенном переходе от экспериментального формата к более широкой практике, которую могут адаптировать различные части в зависимости от местности, задачи и доступных ресурсов.

Третье измерение – южные направления, в частности Александровское и Гуляйпольское. С февраля этого года 1-й ошп, 475-й шп и 225-й шп действуют на этих направлениях в формате интегрированной дроново-пехотной системы. Это важно, поскольку юг имеет другие условия местности, другую плотность укрытий и бóльшую открытость пространства, а следовательно – иную чувствительность к дроновому наблюдению и поражению. Если ДШП продемонстрируют эффективность и в таких условиях, это усилит аргумент об их универсальности как модели, а не только как ситуативного решения для отдельного фронтового района.

Продолжение ниже ⬇️

Дроново-штурмовые подразделения: новая тактическая доктрина в условиях тотальной дроновой войны

Часть 4 из 5

Институциональное измерение имеет не меньшее значение, чем тактическое. Министр обороны Михаил Фёдоров публично определил развитие дроново-штурмовых подразделений как один из приоритетов. В переговорах с министром обороны Германии Борисом Писториусом обсуждалось участие ФРГ в этом инновационном проекте. Украина готова делиться практическим опытом с немецкими военными, а Германия рассматривает участие в развитии ДШП как часть более широкого оборонного сотрудничества.

Ресурсная поддержка Германии потенциально переводит ДШП из категории фронтовой инновации в категорию масштабируемой перспективной доктрины. Именно поэтому в рамках помощи Украине на 2026 год Германия выделяет средства на закупку дронов, развитие ПВО и поддержку проекта дроново-штурмовых подразделений. Это означает, что украинский опыт уже воспринимается партнерами не только как локальная адаптация, а как потенциально новый стандарт ведения боя в условиях насыщенного беспилотного пространства.

В то же время масштабирование ДШП создает ряд системных вызовов. Первый – кадровый. Такая модель требует не просто большого количества операторов дронов, а операторов с тактическим мышлением, способных работать в едином контуре с пехотой, артиллерией, разведкой и РЭБ. Второй – технический. Необходима стабильная поставка различных типов дронов, наземных роботизированных платформ, средств связи, аккумуляторов, ретрансляторов, систем защиты и ремонта. Третий – доктринальный. Нужны унифицированные стандарты подготовки, взаимодействия и управления, чтобы ДШП не оставались набором сильных практик отдельных подразделений, а стали воспроизводимой моделью для Сил обороны.

Четвёртый вызов – противодействие противника. Россия также наращивает собственные войска беспилотных систем, интенсифицирует применение FPV, разведывательных дронов, оптоволоконных дронов и средств РЭБ. В апреле 2026 года сообщалось, что российская армия нарастила численность войск беспилотных систем до 101 тысяч человек и планирует дальнейшее увеличение. Это означает, что ДШП не будут работать в вакууме. Противник будет адаптироваться, копировать отдельные решения, усиливать РЭБ, развивать антидроновые средства и искать новые способы обнаружения наших операторов.

Соответственно, дроново-штурмовая доктрина не может быть статичной. Её эффективность будет зависеть от постоянного обновления тактики, скорости внедрения новых технологий, гибкости командиров и способности фронтового опыта быстро проходить путь от отдельного подразделения к системной практике. В этом контексте украинское преимущество заключается не только в наличии дронов, а в культуре быстрой адаптации, децентрализованном принятии решений и тесном взаимодействии между военными, волонтёрами, производителями и государством.

Окончание ниже ⬇️

Дроново-штурмовые подразделения: новая тактическая доктрина в условиях тотальной дроновой войны

Часть 5 из 5

3. Заключение и перспективы

Формирование дроново-штурмовых подразделений является одним из этапов военной трансформации Сил обороны в условиях затяжной войны на истощение. Новая тактика возникла не как теоретическая концепция, а как практический ответ на конкретную проблему: классические штурмовые действия стали слишком дорогими из-за массового применения дронов, расширения килл-зоны, постоянного наблюдения и быстрого поражения любого движения на поле боя.

ДШП меняют саму философию штурма. Пехотинец остаётся центральной фигурой войны, но его уже не пытаются без надобности привлекать в самой опасной фазе боя. Дроны берут на себя функции первого контакта, разведки, истощения, подавления и дезорганизации противника. Пехота заходит тогда, когда риски снижены, а задача становится не столько штурмом "в лоб", сколько контролируемым занятием, зачисткой и удержанием позиции.

В краткосрочной перспективе стоит ожидать дальнейшего масштабирования ДШП на направлениях, где противник активно применяет малые группы, инфильтрацию, дроновое наблюдение и плотную систему огня. Наиболее перспективными остаются районы со сложной местностью, урбанизированными зонами, лесополосами, логистически уязвимыми участками.

В среднесрочной перспективе ДШП могут стать основой новой украинской наступательной доктрины ограниченного, точного и технологически подготовленного манёвра. Речь идёт не о возвращении к крупным механизированным прорывам в старом классическом понимании, а о серии локальных, тщательно подготовленных действий, где противник сначала теряет наблюдение, логистику, операторов, огневые точки и способность к организованной реакции, а уже потом теряет позицию физически.

В долгосрочной перспективе дроново-штурмовые подразделения могут превратиться в один из базовых элементов Сил обороны нового типа. Их появление демонстрирует, что будущая армия не будет просто "более дронизированной". Она будет построена вокруг человеко-машинного взаимодействия, где пехота, дроны, артиллерия, бронетехника, РЭБ, наземные работы и цифровое управление будут действовать не отдельными слоями, а как единый боевой организм.

В то же время успех этой модели не гарантирован автоматически. Он зависит от способности Украины обеспечить массовую подготовку операторов, стандартизировать взаимодействие между подразделениями, стабилизировать поставки для беспилотных систем, развивать антидроновую защиту и быстро адаптироваться к контрмерам противника. Именно скорость обучения и обновление тактики станет главным условием превосходства.

Таким образом, дроново-штурмовые подразделения являются не просто новым видом подразделений и не просто ответом на дефицит личного состава. Это проявление более глубокого изменения характера войны. Украина фактически формирует новую модель боя, в которой технология работает не вместо человека, а для сохранения человека и повышения эффективности его действий. Именно поэтому ДШП следует рассматривать как одно из самых перспективных направлений развития Сил обороны в условиях тотальной дроновой войны.

⬆️ В качестве послесловия к приведённой выше аналитической записке нашего противника о концепции дроново-штурмовых подразделений как новой тактической доктрине напоминаю:

- Материал по вопросам многоконтурного применения дронов в рамках комплексного обеспечения наступательных действий, который я выкладывал 19.05.2025, начало смотрите здесь и далее (в четырёх частях);

- Недавние соображения по вопросам развития противником своего дронного компонента и увязывания его со штурмовым компонентом в условиях высокой разреженности сил и средств: 29.04.2026, 08.05.2026.

Этой ночью (после 23-х часов 13-го мая) Пентагон, в ходе проведения неустановленного мероприятия, отработал элемент нанесения условного ракетно-ядерного удара по объектам стратегических ядерных сил на территории России. Его можно обозначить как обезоруживающим (упреждающим), так и ответным на применение РЯУ по Соединённым Штатам.
 
Условные пуски БРПЛ «Трайдент-II» были произведены с борта стратегического подводного ракетоносца ВМС США «Аляска» (USS Alaska), находившегося в передовом районе боевого патрулирования в западной части Средиземного моря, районе Сардинского моря (между Балеарскими островами и островом Сардиния).
 
Передачу формализованных командных распоряжений на условное применение стратегического ядерного оружия осуществлял самолёт ВРСУ ВС США E-6B «Меркурий», находившийся в назначенном ему районе к югу, юго-востоку от острова Исландия /на скрине, по состоянию на  01.25 мск 14-го мая/.
 
P.S.  Возможно, коллега расскажет об особенностях участия в мероприятии «одиночного "бумеранга" В-2А» ВВС США.

Рыбарю нихреново было бы прикрутить свой пиар, ибо ...