Последние дни сталкиваюсь с ложью. На всех участках фронта. Не буду писать подробности, но знаете, сейчас понимаю, что ложь - это даже страшней коррупции. Коррупция, конечно, ослабляет, но она хотя бы не так деформирует картину мира лица принимающего решение, потому что он понимает, что коптеров нет, техники меньше будет и т.д., но хотя бы есть понимание - с чем воевать. Но когда командиру приходят ложные донесения с передовой, при этом каждый ко лжи добавляет свою ложь, а ещё и ложные данные приходят от смежников с флангов, то любое его решение просто чудом может оказаться верным. Как воевать, если соседи тебя уверяют, что участок зачищен, ты направляешь туда бойцов, а по ним начинают стрелять из всего, что есть? Как принимать решения, если комбат ещё полностью не заняв населенник, рапортует, что он зачищен, а потом оказывается, что противник изменил тактику и выбил твоё подразделение?

Я сам наблюдал, как офицер стоял и нагло врал в глаза старшему начальнику.

Офицеры, вы что творите? От адекватности ваших донесений зависит победа в битве и вообще победа. Владимир Путин сказал, что на фронте куется элита, - элита лгунов?

Если мы не победим ложь, мы не скоро сможем победить в этой войне.

Товарищ Живов написал список причин попадания офицеров в Шторм на южном направлении. Так вот первая причина, по которой офицеры вплоть до полковников, а может и генералов, должны попадать в штуромовые отряды - это ложь старшему командиру. Искореним ложь, изменится многое на фронте и начнём побеждать с наименьшими потерями.

Без права на ошибку

Одна из проблем современного российского управленческого класса - это отсутствие права на ошибку. Нет-нет, ошибок современные управленцы допускают очень много, при этом, чаще всего, не неся никакой ответственности, но иметь право на ошибку и безнаказанно ошибаться - это разное.

Безнаказанно и постоянно ошибаться, в том числе ошибочно бездействуя, что мы видим сегодня в ВПК, можно в системе, которая за много лет работы создала условия размытия ответственности. В ней уже давно сложно найти виновных, а когда это все же нужно сделать, то виновные просто назначаются.

Право же на ошибку от безнаказанности постоянных ошибок отличается тем, что у управляющего есть определенный ресурс на эксперименты и он не боится экспериментировать, то есть создавать и принимать управленческие решения за пределами инструкций.

Управленческие прорывы и открытия ни чем не отличаются от открытий в физике, большинство из которых были созданы в рамках именно экспериментов. Скудность русской управленческой науки как раз и заключается в том, что у нас нет устоявшихся норм экспериментирования. При этом, например, в таких отраслях, как военное дело, нет места экспериментам даже тогда, когда привычный стиль управления показал свою неэффективность и даже пагубность для армии. До сих пор все управление работает по устаревшему уставу, хотя полностью изменилась тактика боя, а все достижения на локальных участках были благодаря созданной командирами среднего звена новой тактике, в тех случаях, где командир дает определенную свободу и доверяет командирам.

Аналогично и в ВПК до сих пор действуют старые нормы приемок, апробаций и реализации внедрений, которые просто убивают перспективы России в противостоянии с блоком НАТО, которые уже вполне подготовили не только свои силы, но и ВСУ к войнам нового времени, в том числе к сетецентрической войне, пока у нас самолеты и подразделения уничтожаются, как и десятки лет назад, дружественным огнем.

Все это результат того, что если в нашей стране следовать инструкциям, даже объективно устаревшим и ошибочным, то тебе точно ничего не будет, но если ты отклонился от инструкций, даже реально повысив эффективность, то тебя точно накажут, если что-то пойдет не так и с большой долей вероятности накажут даже если все пойдет по твоему плану и будут достигнуты позитивные результаты. А накажут просто из ревности, потому что вышестоящий начальник решит, что ты метишь на его место или хочешь отнять у него его место кормления. И это не только про условное Минобороны, но и про здравоохранение, образование и вообще все госуправление.

И тут два варианта выхода: первый - менять систему управления, второй - просто искать технологии, то есть пользоваться экспериментами тех, кто экспериментирует. Например, вот говорит Рогозин о звукометрических и оптико-электронных дешевых системах контрбатарейной борьбы, так надо быстро создать экспериментальное производство малой серии и протестировать на фронте. Кстати, в одном из курских вузов видел разработку обнаружения "Хаймерсов" стоимостью в несколько сот тысяч рублей. И она просто лежит.

В итоге, мы в очередной раз говорим, что кулибиных земля русская рожает много, но проблема в системе управления и изменения начнутся, когда начнутся изменения в умах управляющих с уходом, как от устаревших подходов, так и от щедровитянской методологии.