Хочу повыебываться с описанием Артура. Извинитесь.

Тяжелые кованые ворота Малфой-мэнора с тихим металлическим лязгом сомкнулись за их спинами. Ночной туман Уилтшира казался еще гуще лондонского, он клубился у подножия живых изгородей, словно пытаясь ухватиться за полы мантий двух волшебников.
После сумасшедшего дня в Министерстве, пропахшего сыростью лондонского паба и дешевым табаком, поместье Малфоев встретило Артура оглушительной, почти стерильной тишиной. Люциус шел чуть впереди, уверенно чеканя шаг по гравиевой дорожке. Его трость с набалдашником в виде головы змеи ритмично постукивала по камням.

— Нарцисса ждала тебя к ужину, Артур. — Не оборачиваясь, ровным светским тоном произнес Люциус.

Полы его темно-зеленой мантии едва заметно шуршали по траве. Артур, шедший на полшага позади, лишь слегка повел плечом. Его новая мантия — глубокого черного цвета, сшитая на заказ из плотной ткани, — сидела идеально. Она не стесняла движений, не волочилась по земле, как старые школьные обноски, и дарила то забытое чувство защищённости, которое он так давно не ощущал. На нем снова были строгие брюки, белоснежная рубашка и идеально завязанный чёрный галстук. Маска «забитого гриффиндорца» осталась в Кенсингтоне вместе с магловской ветровкой. Здесь, рядом с Малфоем, Артур снова был чистокровным аристократом. Своим. Холодным, статным, с безупречной осанкой и тонкими, словно высеченными из мрамора чертами лица.
Двустворчатые дубовые двери холла распахнулись сами, являя залитое теплым светом пространство. В нос тут же ударил тонкий аромат воска, дорогого парфюма и едва уловимый запах корицы — Нарцисса любила, чтобы в доме пахло уютом, пусть и подчеркнуто роскошным. Не успели они сделать и пары шагов по мягкому персидскому ковру, как со стороны широкой мраморной лестницы донесся бег детских ножек.

— Дядя Артур! — звонкий, еще совсем детский голос эхом разнесся под высокими сводами холла.

Маленький Драко, растрепанный, в шелковой изумрудной пижаме, вихрем слетел по ступеням, наплевав на все правила домашнего этикета. Прежде чем Люциус успел строго нахмурить брови, мальчик с разбегу накинулся на рыжеволосого, крепко обнимая его маленькими ручками.

— Артур, ты так долго не приходил! Я соскучился! —

Драко задрал голову, преданно и радостно глядя на него снизу вверх своими серыми глазами. Такими же, как у его отца.
Ледяная броня, которую Артур взращивал в себе годами, пошла глубокими трещинами. На его лице появилась мягкая, совершенно настоящая улыбка — та самая, которую уже давно не видели в министерстве. Он аккуратно опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с племянником, и тепло обнял его в ответ, слегка потрепав по платиновым волосам.

— Привет, Драко, — негромко, с непривычной для него нежностью сказал Артур. — Извини, в Министерстве сейчас слишком много работы. Бумаги, отчеты... Но я тоже очень скучал по тебе. Посмотри на себя, ты, кажется, снова вырос с нашей последней встречи?—

— На целых два дюйма! Мама замеряла у косяка в библиотеке! — гордо заявил Драко, сияя от похвалы. —

— Драко Люциус Малфой, — раздался сверху спокойный, но властный голос Нарциссы.

Она медленно спускалась по лестнице, шурша тяжелым подолом домашнего платья из серебристой парчи. Ее идеальная прическа была безупречна, а на губах играла едва заметная полуулыбка.

— Что за манеры? Время одиннадцатый час, тебе давно пора спать. И почему ты босиком? —

Мальчик сразу притих, но руку Артура из своей ладошки не выпустил, слегка спрятавшись за его широкое плечо.

— Ну же, милый, марш в постель, — Нарцисса подошла ближе, изящным движением коснулась щеки сына и перевела взгляд на Уизли. — Добрый вечер, Артур. Рада, что Люциусу удалось вытащить тебя из твоего... уединения. —

Артур поднялся с колен, плавно выпрямившись во весь свой немалый рост, и уважительно склонил голову перед сестрой.

— Добрый вечер, Цисси. Твой дом, как всегда, прекрасен. —

— Артур, а ты придешь завтра ко мне в комнату? Мы поиграем с тобой? —

канючил Драко, пока Люциус призывал домовика, чтобы тот увёл наследника спать.

— Обязательно приду, Драко. Добрых снов. — пообещал Артур, проводив мальчика взглядом.

Когда за маленьким Малфоем закрылась дверь на верхнем этаже, Люциус повернулся к гостю.

— Пройдем в малую гостиную. Нам нужно обсудить некоторые детали перед собранием, а также кое-какие... кадровые перестановки в Министерстве. Нарцисса, дорогая, присоединишься? —

— Разумеется, — кивнула она.

Они переместились в уютную, скрытую от посторонних глаз комнату, где у камина уже стоял накрытый столик с хрустальным декантером и легкими закусками. Люциус лично наполнил бокалы темным, почти черным эльфийским вином и протянул один Артуру. Однако поговорить о делах они не успели: в коридоре послышался приглушенный стук — домовик принес срочную почту из Министерства.

— Извините меня на минуту, — Люциус слегка нахмурился, ставя свой бокал на столик. — Похоже, у Бакленда снова чрезвычайное происшествие в Отделе тайн. Я быстро. —

Он покинул гостиную, бесшумно прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь сухим потрескиванием поленьев в камине. Нарцисса села в глубокое кресло, изящно скрестив ноги, и сделала маленький глоток из своего бокала. Ее внимательный, проницательный взгляд остановился на Артуре, который остался стоять у каминной полки.

— Присаживайся, Артур, что как не родной? — мягко произнесла она, указав на соседнее кресло. — Ты выглядишь бледным. Тебя что-то тревожит?

Артур послушно опустился в кресло, держа бокал тонкими, длинными пальцами. Он покачал вино, наблюдая, как тяжелые капли медленно стекают по хрустальным стенкам.
— Просто тяжелый день, Цисси. В моем отделе хаос. Маглы натыкаются на зачарованные вещи чаще обычного, приходится подчищать за идиотами, которые не умеют держать магию при себе. —

Нарцисса слегка наклонила голову набок, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Ты прекрасно справляешься. И знаешь... Я хотела сказать это лично, без Люциуса. Я всегда знала, Артур, что ты выберешь правильную сторону. Твоя позиция, твоя верность нашему общему делу... Это то, что наконец очистило имя Уизли от той грязи, в которую его втаптывали десятилетиями. Твой брат... Его гибель ужасна, но ты не сломался. Ты стал сильнее. —

Артур замер. Слова Нарциссы иглой воткнулись в мозг. Упоминание Билла заставило его сердце сжаться, а перед глазами на долю секунды снова возникло трусливое лицо Петтигрю из паба. Но похвала сестры, ее признание его как равного, как истинного чистокровного мага, заставила его почувствовать странную смесь гордости и смущения. На его бледных щеках проступил едва заметный румянец. Он смущенно, но искренне улыбнулся, опуская глаза к бокалу.

— Спасибо, Цисси. Твои слова действительно много значат для меня. —

Чтобы скрыть секундное волнение, Артур сделал глубокий глоток вина. Терпкий, сладковатый вкус обжег горло, помогая окончательно заглушить ментальную боль в висках. Он перевел взгляд в дальний угол гостиной, собираясь перевести тему.
Там, где раньше стоял массивный, покрытый темным лаком старинный черный рояль, на котором Артур играл пару раз по просьбе Драко, теперь высился новый инструмент. Это было ослепительно белое пианино из редкого светлого дерева. Лакированные панели безупречно отражали оранжевые отсветы каминного пламени, создавая иллюзию, будто инструмент мягко светится изнутри. Клавиши, скрытые под полуоткрытой крышкой, казались идеальными рядами фарфора.
Нарцисса проследила за его замершим взглядом, устремленным на безупречную белизну нового пианино, и её губы тронула мягкая, понимающая улыбка.

— Люциус посчитал, что старый рояль слишком утяжелял пространство, — тихо произнесла она, нарушая каменную тишину — Этот инструмент привезли из Франции на прошлой неделе. У него удивительно глубокий, чистый звук. Я надеялась, что ты оценишь его, когда придешь—

Артур медленно перевел взгляд с пианино обратно на свой бокал. Насыщенное, почти черное эльфийское вино едва заметно подрагивало. Внезапно, несмотря на всю роскошь Мэнора, тепло камина и недавние ласковые слова Драко, внутри заскребло знакомое, удушливое чувство.
Он чувствовал себя здесь лишним.
Как бы Артур ни старался соответствовать, он остро ощущал, насколько сильно он выбивается из этого идеального мира. Его выдавало всё. Громкая, некогда опозоренная фамилия Уизли, которую теперь приходилось буквально соскребать со дна и отмывать до блеска. И, конечно же, волосы. Этот яркий, упрямый, огненный рыжий цвет, который не поддавался никаким ухищрениям. У Блэков и Малфоев была своя, особенная порода — ледяная, темноволосая или ослепительно светлая.
Артур всматривался в темную гладь вина, и в его голове закружились горькие, навязчивые мысли. Если бы магия крови распорядилась иначе... Если бы он перенял гены матери, тогда его кожа была бы практически белой, волосы — темными, как грозовое небо, и он мог бы абсолютно без зазрения совести называть Нарциссу, Андромеду и Беллатрикс сестрами, а Сириуса или Регулуса — братьями. Не оглядываясь назад.
Его плечи едва заметно опустились, а пальцы крепче сжали хрустальную ножку бокала. Артур думал, что его минутная слабость надежно скрыта, но от проницательного взгляда Нарциссы было невозможно что-то утаить.
Послышался тихий шорох серебристой парчи. Нарцисса поднялась со своего кресла и сделала несколько шагов к нему. Артур даже не успел вскинуть голову, как почувствовал её присутствие рядом. Она не стала читать нотации и не вернулась к светскому этикету. Вместо этого Нарцисса проявила ту редкую, истинно семейную теплоту, которую берегла только для самых близких. Она мягко, но уверенно положила руки ему на плечи и слегка приобняла со спины, наклонившись к его уху. От неё пахло приятными, лёгкими цветочными духами и едва уловимым ароматом уилтширских роз.

— Перестань, Артур, — негромко, но с поразительной твердостью сказала она, словно прочитав все его мысли до единого слова. — Я вижу, о чем ты думаешь. Прекрати мерить себя прошлым своей семьи. Кровь — это не цвет волос, Артур. Это сила. Это верность. И прямо сейчас в тебе этой силы больше, чем во многих из тех, кто кичится своими родословными. Ты — наш. И ты здесь дома. —

Артур замер. Он поднял руку и аккуратно коснулся ладони Нарциссы, лежавшей на его плече, безмолвно благодаря её за эту защиту. В этот момент он действительно почувствовал себя дома. Уизли мягко улыбнулся. Эти слова сестры, такие редкие для всегда сдержанных Блэков, легли на душу целительным бальзамом. Он бережно принял эту поддержку, но, верный своей привычке держать всё под замком, тут же выпрямился и прикинулся, что всё в полном порядке. Маска безупречного спокойствия снова была на его лице.
Нарцисса, заметив, что буря в душе брата улеглась, изящно сменила тему на более легкую. Она вернулась к своему креслу, расправила подол серебристого платья и увлеченно заговорила о своих любимых цветах в саду Мэнора, которые этой осенью распустились особенно пышно. Нарцисса упомянула новые сорта роз, а затем, лукаво прищурившись, добавила, что Люциус, несмотря на всю свою занятость и внешнюю холодность, лично ухаживает за кустами лиловых астр в глубине сада и никому не позволяет к ним прикасаться.
При упоминании этих цветов сердце Артура пропустило удар. Взгляд его синих глаз на мгновение подернулся дымкой воспоминаний, унося его на много лет назад.
Юношество. Пышный, душный бал, который устраивал его отец. Он вспомнил прохладу того вечера, беседку в раскидистом яблоневом саду, скрытую от чужих глаз. Помнил, как они стояли там с Люциусом — молодые, амбициозные, еще не знающие, сколько потерь принесет им грядущее. Артур вспомнил, как сорвал и протянул Малфою лиловую астру. Магический символ, означающий окончание войны и перемирие. И вспомнил свои белые перчатки, стянутые с рук и в каком-то порыве отчаяния брошенные прямо на деревянные ступени беседки.
Тихий скрип открывающейся двери бесцеремонно выдернул Артура из глубин памяти.
В гостиную вошел Люциус. Его длинные платиновые волосы идеально лежали на плечах, а лицо, как всегда, выражало абсолютное высокомерие, скрывающее любую усталость. Набалдашник его трости тускло блеснул в полумраке комнаты. Он окинул взглядом жену и приятеля, губы Малфоя тронула едва заметная, церемонная усмешка.

— Прошу прощения за задержку, — Люциус прошел вглубь гостиной, шурша мантией, и опустился в свое кресло напротив Нарциссы. — Министерство в своем репертуаре. Кажется, Фадж скоро окончательно потеряет контроль над Авроратом. — Туманный взгляд коснулся огня. — Артур, сыграй нам что-нибудь.

Артур на мгновение растерялся, под его густыми ресницами снова мелькнуло редкое для него смущение. Он перевел взгляд с Люциуса, чье лицо оставалось непроницаемой маской, на Нарциссу. Сестра смотрела на него тепло, подбадривающе, словно без слов напоминая: здесь, среди своих, ему не нужно защищаться.
Воспоминания о юности, о астрах, брошенных на ступени перчатках, семье и лондонском пабе с Петтигрю — всё это на секунду спуталось в голове Артура в тугой, звенящий узел. В висках снова заколола привычная мигрень. Но он сделал глубокий вдох, расправил широкие плечи и упрямо откинул эти мысли прочь. Хватит сомневаться. Если Люциус и Нарцисса хотят, чтобы он сыграл, — почему бы и нет? В конце концов, музыка всегда была его легальным способом выпустить наружу то, что Блэки привыкли хоронить глубоко внутри себя.

— Хорошо, — негромко, но уверенно произнес Артур.

Он поставил хрустальный бокал с остатками темного вина на столик, поправил полы мантии и направился к дальнему углу гостиной.
Артур плавно опустился на банкетку. Проведя тонкими, изящными пальцами над клавишами, он замер на пару секунд, собираясь с духом. Люциус в своем кресле едва заметно подался вперед, оперевшись подбородком на набалдашник трости и не сводя с него внимательных серых глаз.
Артур коснулся клавиш.
Вместо тяжелого рока, которым он совсем недавно глушил посетителей в магловском пабе, из-под его пальцев полилась совсем другая музыка. Мягкая, глубокая, величественная классическая мелодия заполнила пространство Мэнора. Звук нового пианино действительно был хрустально чистым, резонирующим с самой душой. В этих переливах не было страха или забитости — в них звучала гордость и сила. Мелодия то взлетала к высоким, звенящим нотам, напоминая те самые хрупкие лепестки лиловой астры, то опускалась в уверенные, бархатные басы.
Люциус слушал молча, и в глубине его глаз на мгновение промелькнуло что-то похожее на давнее, тщательно скрываемое уважение.
Когда последние аккорды растаяли под сводами малой гостиной, Артур не спешил убирать руки с клавиш, глядя на белую поверхность пианино.
Люциус не шевелился еще несколько секунд после того, как последняя нота растаяла в воздухе гостиной. Его пальцы, унизанные перстнями, неподвижно лежали на набалдашнике трости. Глава рода Малфоев смотрел куда-то сквозь пространство, словно перед его глазами всё еще кружились тени бального вечера, яблоневого сада и брошенных белых перчаток.

— Ты не изменился, Артур, — тихо, задумчиво, словно в пустоту, произнес Люциус.

Его голос прозвучал на удивление мягко, без привычного высокомерия.
Нарцисса тепло посмотрела на брата, и её улыбка стала еще шире и искреннее.

— Нам определенно нужно почаще звать тебя, Артур, — с легкими нотками в голосе подхватила она, переводя взгляд на мужа. — И впредь мы не станем принимать твои отказы. Мэнору не хватает твоей музыки. И Драко будет рад тебя видеть. —

Усталость сумасшедшего рабочего дня, ментальное напряжение и глухая мигрень, наконец, навалились на него тяжелым грузом. Спорить или поддерживать беседу не было сил. Вместо ответа он лишь молча опустил руки на клавиши и взял еще несколько глубоких, бархатных аккордов. Эти звуки, плотные и успокаивающие, прозвучали как финальная точка в затянувшейся буре этого вечера. Они окончательно заземлили его, унося прочь остатки тревоги.
Артур плавно поднялся с банкетки и неспешным, уверенным шагом вернулся к камину, садясь в свое кресло рядом с хозяевами дома. Он снова взял в руки бокал, готовый к любому продолжению вечера. Теперь он был на своем месте.

«Младший сын Септимуса Уизли превзошёл отца. Вместо простых пощёчин взялся за нож»

Всё началось еще в пятницу, сразу после очередного собрания ПСов. Когда основная масса волшебников в масках стала расходиться, к Артуру подошел Августус Руквуд. Невыразимец из Отдела тайн, работавший бок о бок со слишком близким другом Уизли.
В Министерстве Артура не раз предупреждали, что Руквуду верить нельзя, но эти советы давал человек, не имевший ни малейшего понятия о том, что они оба служат Темному Лорду. Тот наивный думал, будто темнит и ведет двойную игру один лишь Август.
Руквуд не просто подошел — он взял Артура с собой на так называемую «охоту».
На глазах рыжего, без тени сомнения или жалости, Август хладнокровно прикончил трех маглов.
Артур замер, чувствуя, как внутри всё переворачивается от дикости происходящего.

— Зачем, Август? — хрипло, едва сдерживая дрожь в голосе, спросил Артур, глядя на неподвижные тела. — К чему эта бессмысленная жестокость прямо посреди ночи? Какой в этом смысл?—

Руквуд спокойно, с леденящей душу логикой повернулся к нему и убрал палочку в рукав.

— Смысл в очищении, Артур. Эти люди — гниль. Они намеренно выслеживали тех, в ком подозревали магов, и калечили им жизни. Да и в своем магловском мире они просто так, от безнаказанности, причиняли боль всем вокруг. Они заслужили это.—

Слова невыразимца упали на мёртвую, выжженную почву. Неприязнь к маглам внутри Артура вспыхнула с новой силой, а память услужливо подкинула уродливые картины из его собственного детства. Он вспомнил отца.
Септимуса Уизли, который мог поднять на него руку просто потому, что у него было «не такое» настроение, или потому, что магия сына казалась ему неправильной. Маглы в рассказах Руквуда ничем не отличались от тех, кто ломал его в детстве. Такая же неконтролируемая, жестокая !₽%-?.
Поняв, что парень готов, Руквуд фактически взял Артура под свое крыло. Инструктаж перерос в практику почти сразу. На окраине парка они наткнулись на троих отморозков, которые с диким хохотом напали на парочку, устроившую ночной поход. Маглы избивали людей, и медлить было нельзя.

— Твой выход, Артур, — тихо шепнул Руквуд, подталкивая его вперед. — Покажи, чья кровь течет в твоих венах. Накажи их.—

Артур убил лично. Впервые. Он не стал использовать непростительные заклинания — ярость требовала физического, осязаемого выхода. Неожиданно для маглов, словно тень из ниоткуда, Артур тяжелым ударом сбил явного главаря с ног, заставив того с глухим стоном повалиться на сырую землю. Нападавший попытался что-то крикнуть, но Уизли мгновенно применил чистый, яростный пирокинез.

— Гори, ублюдок. — процедил он с холодным безумием в голосе.

Огонь сорвался с пальцев, и направленный столб за секунду сжег голову, превратив всё, кроме черепа в пепел. Воздух резко пропах паленым. Пока Артур ошарашенно смотрел на дымящееся тело, Руквуд быстро и профессионально стёр память испуганной парочке. Закончив, он крепко взял Уизли за плечо, выводя его из ступора, и увёл подальше от места стычки, оставив позади тела.
Сейчас Артур шел по ночному городу, уставившись перед собой абсолютно пустым, стеклянным взглядом. Внутри него сгорело всё до основания. Шаг. Еще шаг. Внезапно он остановился как вкопанный посреди тротуара.
Тяжело, со свистом выдохнув, Артур раздраженно потер глаза ладонями, пытаясь стереть из памяти пляшущие языки пламени и крики. Пальцы слегка подрагивали. Он достал из кармана пачку «Мальборо», щелкнул зажигалкой и жадно, до боли в легких, затянулся. Горький дым немного привел его в чувство. Он снова зашагал вперед, окутанный сизым облаком. Руквуд, шедший рядом и внимательно наблюдавший за своим подопечным, прищурил темные глаза.

— Ты чего? — негромко спросил Август, заглядывая под капюшон Артура и ловя его взгляд. — Жалеешь их? Или испугался того, что сделал?—

Артур сделал еще одну глубокую затяжку и тихо, но отчетливо ответил:

— Нет. Не жалею. Я просто... постараюсь привыкнуть к новой реальности.—

Руквуд довольно усмехнулся. В его темных глазах мелькнуло торжество кукловода, который только что заставил идеальную марионетку сделать первый, самый важный шаг в бездну.

— Вот это правильный настрой, парень, — хмыкнул Августус, одобряюще и тяжело похлопав Артура по плечу, отчего тот инстинктивно напрягся. — Пошли. Нужно доложить Люциусу об твоем успешном крещении. Он должен знать, что чистокровный Уизли наконец-то оправдал доверие.—

Слово «крещение» сорвалось с губ Руквуда легко и обыденно, но для Артура оно прозвучало как взрыв заклинания над самым ухом. Внутри всё похолодело.
Когда они трансгрессировали к тайному убежищу Пожирателей смерти и вошли в тускло освещенный зал, Люциус Малфой сидел в кресле во главе стола. Услышав громкий, хвастливый доклад Руквуда и это треклятое слово — крещение, — Люциус резко переменился в лице.
Его высокомерная маска на мгновение треснула, плечи едва заметно опустились, и он поник. Артур, стоявший чуть позади невыразимца, опустил голову. Обоих мужчин накрыло одной и той же удушающей волной прошлого.
Память Артура, подстегнутая ночным кошмаром наяву, безжалостно швырнула его в юность. Очередной удушливый бал отца. Артур, не выдержав фальшивых улыбок и тяжелой руки Септимуса, пошёл прогуляться с Люциусом, а возле беседки в яблоневом саду оставил его с лиловой астрой и сбежал. Он сидел на старом мостике, совсем недалеко от того самого сада. Вечерний воздух приятно холодил лицо, пока в темноте не раздались тяжелые шаги. Его нашел Абраксас Малфой — отец Люциуса. Он подошел, источая холодную угрозу, и вкрадчиво произнес, что Септимус очень хотел, чтобы именно Абраксас стал крёстным отцом Артура. «Крещение»... Малфой старший понимал это слово слишком буквально и жестоко. В следующую секунду Абраксас связал Артура внезапным заклинанием и хладнокровно швырнул в темную, ледяную воду с моста. Артур до сих пор не понимал, как выбрался со дна. Сознание заблокировало этот кошмар. Но когда он очнулся, на обрывках веревки остались отчетливые следы горения — стихийный пирокинез, магия крови Уизли спасла жизнь младшего. Артур помнил, как задыхался, как мучительно долго откашливался ледяной водой вперемешку с кровью. Добравшись до поместья, он, обессиленный, потерял сознание прямо на пороге. И первым, кого он увидел тогда, был шокированный Люциус. Утром появилась белая роза. Символ вечного молчания о том, что случилось между ними, знак того, что их личная, застарелая вражда семей должна быть похоронена навсегда.
Артур медленно поднял голову и кинул тяжелый, пронзительный синий взгляд на Люциуса. Малфой смотрел прямо на него, и в его серых глазах отражалась та же самая застарелая боль и немая вина за грехи своего отца.

— ...в общем, мальчик показал себя превосходно, Люциус, — закончил свой рапорт Руквуд, не заметив ментальной бури между двумя приятелями. — Я пойду, нужно заполнить отчеты для Министерства, пока не рассвело.—

— Да, Августус. Свободен, — ледяным, бесцветным голосом отрезал Люциус, даже не взглянув на него.

Стоило тяжелой двери закрыться за невыразимцем, как Малфой подскочил с кресла. Он не произнес ни слова. Люциус просто подошел, крепко взял Артура за локоть и быстрым шагом увёл его прочь из душного помещения — туда, в прохладу ночного сада, подальше от чужих ушей и глаз.
Туман клубился вокруг их ног, когда Люциус наконец остановился возле раскидистых кустов. Оглядевшись с явной опаской, словно боясь, что даже деревья могут шпионить, Малфой резко повернулся к Уизли. Наплевав на вековой этикет и аристократическую гордость, Люциус шагнул вперед и крепко, отчаянно обнял Артура, прижимая к себе.

— Артур... — его голос, обычно высокомерный, сейчас едва заметно дрожал. — Я знаю, что ты вспомнил. Я всё знаю. Послушай меня внимательно. Я рядом. Что бы ни случилось, что бы тебе ни пришлось сделать на этих чертовых охотах... — Малфой прокрутил в голове всё то, о чём с таким торжеством говорил Август несколько минут назад. — Я буду с тобой. Но ты не смеешь ломаться. Слышишь меня? —

Артур стоял, уткнувшись подбородком в плечо друга, чувствуя, как тепло чужого тела пробивает ночной холод, а пальцы Люциуса судорожно сжимают ткань его ветровки. Артур молча прижался к Люциусу, словно желая закрыться от всего мира, кроме блондина. Тонкий, благородный аромат парфюма Люциуса — смесь дорогого табака, морозной свежести и уилтширских роз — на короткое мгновение заполнил всё сознание Артура, вытесняя въевшийся в кожу запах палёной плоти и чужой крови.
Малфой держал его крепко, почти отчаянно, и Артур чувствовал, как под пальцами напряжена спина Люциуса. Он был подавлен не меньше. Тень ныне больного Абраксаса и воспоминание о том дне стояли между ними осязаемой стеной. Люциус не выдержал этой затянувшейся, мертвой тишины. Он чуть ослабил хватку, заглядывая в бледное лицо друга, и глухо, с затаенной мольбой произнес:

— Скажи хоть что-то, Арти... пожалуйста. —

Артур медленно отстранился, но рук с плеч Малфоя не убрал. Синий, холодный взгляд Уизли постепенно обретал прежнюю жесткую фокусировку. Смущение и шок уступили место ледяной решимости Блэков, которая всегда просыпалась в нем в самые темные минуты.

— Раз меня выбрал сам Тёмный Лорд, — негромко, но поразительно спокойно ответил Артур, его голос больше не дрожал. — я буду играть по его правилам. — Он криво, почти хищно усмехнулся, вспоминая пепел на лесной поляне. — Руквуд думает, что учит меня жизни. Пусть думает так дальше. Я научусь этой жестокости. Я привыкну к крови. Но я сделаю это на своих условиях, чтобы сожрать каждого, кто встанет у нас на пути. Начиная с маглов и заканчивая крысами вроде Петтигрю. —

Люциус внимательно вглядывался в его погрустневшие, но горящие глаза, и на его лице медленно проступало облегчение вперемешку с глухим торжеством. Артур не рухнул. Ему просто нужно было помочь расправить крылья.