🔹Только погрузив теорию в исторический контекст и научившись правильно работать с экономическими измерениями, можно овладеть искусством понимания экономики.

🔹Принципиальной позицией является отказ от ключевой абстракции мейнстрима экономической науки — человека экономического. Эта коццепция, пишет Фадеев, хотя и привела к некоторым разумным теориям и моделям, но оказалась далеко не столь плодотворной: «По-видимому, она не ухватила чего-то важного — того, что, собственно, делает человека человеком». И это важное, по мысли Фадеева, — ценности. Именно их наличие иследование им людьми, в том числе и в хозяйственной жизни, задает фундаментальное отличие наук о человеке от естественных наук.

🔹Естественные дисциплины удовлетворяют условию однородности времени. «Для физика или химика не имеет значения, когда произошло то или иное событие: оно происходит всегда одинаково. Законы природы, открытые наукой, неизменны, — пишет Фадеев. — Но совершенно не так обстоит дело с науками гуманитарными. Экономическая теория неотделима от исторического развития социальных систем, поскольку хозяйство является их частью… Нельзя до конца осознать смысл той или иной экономической теории, не понимая (не зная) исторических и политических обстоятельств».

🔹Фадеев приводит примеры марксизма и кейнсианской доктрины, которые были яркими плодами конкретных времени и места, отражающими вполне определенные этапы развития капиталистического хозяйства. Чуть подробнее разбирается кейс рикардианства, оказавшегося очень кстати для Англии середины XIX века, промышленность которой уже окрепла настолько, что не требовала протекционистской защиты и, напротив, была жизненно заинтересована в свободе международной торговли для завоевания внешних рынков. «Большинство же современных учебников по “экономикс” продолжают настаивать, что свободная международная торговля безусловно полезна для всех, — возмущается Фадеев. — Свободная торговля навязывается в них как моральный императив».