Цитата дня

С точки зрения Паре /…/ принцип действия лекарств остается скрытым от глаз врача, и нельзя утверждать, что выздоровление стало следствием лечения, а не произошло самопроизвольно.

350 лет спустя многое изменилось. И клинических фармакологов тоже теперь считают врачами. Но…))

Цитата предыдущего поста взята из этой книги. Монография произвела на меня очень сильное впечатление. Так получилось, что в отечественной истории естественных наук и техники, а медицина, на мой взгляд как раз и есть сочетание этих двух областей деятельности, очень мало исследователей, рассказывающих не столько об именах и событиях, сколько о развитии идей. Вопрос "как мы дошли до (или прошли мимо)" не редко обходится стороной. Но тут совершенно иной случай, книжка очень концептуальная, при чем Елена Евгеньевна Бергер сделала чудесную работу, виртуозно очерчивая контекст. Апплодирую

Интересно, есть ли у кого-нибудь из подписчиков опыт общения с человеком, которого вы ощущаете гением мирового масштаба? Я имею в виду гениев интеллектуально-творческого направления: ученых, инженеров, писателей, художников. Не спортсменов, священников или мастеров телесных практик. Гений – это человек, который настолько в струе божественного вдохновения, что рождает идеи непостижимой новизны, когда вы понимаете, что в вашей области (если вы только не гений тоже) вам никогда не достичь такой высоты, легкости, ясности или наоборот управляемой парадоксальности.

До недавнего времени люди, которых можно без натяжки назвать гениальными, водились в таких количествах, что могли общаться между собой. Например, Менделеев был современником Пастера и Коха, а Эйнштейн общался с Паули, который работал у Бора, а у него (Паули) работал Оппенгеймер, Шостакович был явно знаком с Прокофьевым, а Ахматова с Цветаевой.

Я не могу вспомнить контакта, хотя бы фомального, с талантом такой высоты (хотя, конечно, большое может быть плохо видно вблизи). В какой-то степени покойный академик Заварзин, но либо я плохо понимаю общий расклад в той части микробиологии, которой он занимался на 1960-е -1970-е годы, либо Георгий Александрович все-таки скорее очень яркий, очень талантливый ученый, но не гений мирового масштаба.
При всем при том гениальность мы начинаем приписывать просто хорошим профессионалам с интересными идеями, но ведь совсем недавно мерка была иной.

Кстати, я не уверен, что готов причислить к гениям почившего Дж. Уотсона, с которым многие, вероятно, встречались. Ф. Крик скорее всего им действительно был. При этом Уотсон, разумеется, очень мощная фигура

В одной профессиональной дискуссии один очень уважаемый коллега высказал оптимистичное предположение, основанное на опубликованном историческом анализе практик управления науки в СССР:

Перекос в сторону хоздоговоров (читай прикладных проектов) несколько раз приводило к измельчанию тематики и отсутствию заделов для реального прогресса (мне думается, что еще и к кадровым проблемам, но он этого не говорил), поэтому следовал откат с поддержкой фундаментальной науки. Так по его мнению, будет и в средне-срочном будущем.

Поэтому предлагается подумать о больших фундаментальных проектах, которые можно было бы пропагандировать. Я абсолютно согласен с тем, что продавить вверху проще именно большие проекты. Но вот какая проблема, фундаментальная биология в рамки больших проектов не влезает, точнее высыпается из них, как вишня из авоськи.
С моей точки зрения проект - это работы, объединенные единой целью и единым идейным руководством. И такое целеполагание в биологии как правило искусственно. Вместо того, чтобы сделать интересное, главная задача - сделать его большим. Таков, например, странный проект Роснефти по генетике человека (во всяком случае, как я его понял из выступлений К.С. Северинова в СМИ).

Есть еще такая форма как программа. Это набор проектов, объединенных общей тематикой, и если и ведущих к общей цели, то к цели сформулированной очень общо. Программы - это компанейщина, но это лучше, чем крупые проекты.

Однако начать надо с простого изменения риторики. Надо начать серьезно обсуждать и признавать не меньшую ценность фундаментальной науки в сравнении с прикладной. Это вообще бесплатно для бюджета.

Христос Воскресе! Всех православных со светлым праздником Пасхи! В этом году символично совпавшим с Днём космонавтики, да не простым, а юбилейным — 65 лет летаем. Это очень символичное совпадение, ибо нет никакого смысла лететь в космос, если на Земле нет бога. Главная деталь науки — это высший смысл, который находится вне ее, даже если конкретный учёный или космонавт считает себя атеистом. Да воскреснет бог, и да расточаться симулякры и суррогаты его!

Сегодня так получилось, что нужно было перенести рабочий день на попозже, чтобы досидеть в лаборатории до 11 вечера и запустить некий процесс, который коллега придет ловить в 8 утра. И вот, ближе к 9 я понял, что попытки заставить себя писать всякое бессмысленны в виду жесткого топления головы. И решил /поспать немного и/ почитать. И попался мне обзор канадских авторов, от которого я получил прямо физиологическое удовольствие. Это настоящий олдскульный обзор 2025г. То есть, авторы не очерчивают контуры кораблей на просторах театра, а конкретно пишут про явления, механизмы и вопросы на этом месте, уделяя внимание и истории проблемы. Хотя это и не принято, всерьез обдумываю мысль написать им поздравительное письмо.

А вот пол бутылочки Саперави в первый час 15 апреля очень очень способствуют восприятию научной литературы. Такой вот научный дижестив.

Доброе утро, дорогие подписчики. С первым весенним праздником вас!
У меня всегда было двоякое ощущение от этого дня. В детстве, когда мы жили на Садовом кольце, всегда с отцом, а позже с кузеном ходили смотреть на демонстрацию. Можно было пройти по Новослободской улице прямо посреди проезжей части, помахать воздушными шариками и вернуться пешком домой ко вкусному обеду.
Но смысл праздника многие годы терялся. В СССР он был как-то самоочевиден, ибо почти все население было трудящимися (ну или учащимися и пенсионерами). Солидарность всех со всеми один день в году - это хорошо, мир-труд-май - понятно.
В современном мире про солидарность скорее вспоминаем в профессиональной среде. Мы - ученые, мы - железнодорожники, мы - полицейские. Не знаю, как у железнодорожников и полицейский, а у ученых всегда чувствовалась какая-то ностальгия по действительно сплоченному сообществу (а было ли оно кода-нибудь), способному поддерживать свою этику и ценности. Так что выпить раз в году есть за что, но для профессиональных сообществ есть свои отдельные дни.
Но мир опять меняется и поворачивается в странную сторону. Значение труда людей будет непременно падать, значение наличия у людей капитала, хотя бы небольшого, имеет шанс возрастать. Тем не менее, огромное число из нас работают с интересом. Помимо зарплаты и оплачиваемого отпуска работа - это выражение себя в том, как ты преобразуешь мир. Своими мыслями, своими руками, своими решениями. Это не только необходимость, но и какое-то фундаментальное право, отражающее фундаментальную же потребность. Так что сегодняшний праздник вдруг оказался про взаимопонимание не всех вообще, а тех, кто про это. Ура товарищи! С 1 мая!

В диалоге с коллегами услышал мнение, что необходимо, чтобы студенческие практикумы позволяли учащимся освоить методы последних лет, а не десятилетий. А еще есть постоянная головная боль лекторов, связанная с апдейом курсов, особенно если это спец-курсы, а не базовые, чтобы они соответствовали текущим научным представлениям.

Казалось бы это одинаковые по своей сути задачи. Но полагаю, сходство их - иллюзия. Важный момент в том, что образование – это "предмет" длительного пользования. И важен не столько тот контент, который студент может сдать на экзамене, сколько тот, который он сможет использовать через 5, 10 и далее лет. Но еще важнее даже не сам контент, а практики интеллектуальной деятельности. Формы "тела и ума" и настройки познавательных функций. Поэтому в практикуме нужно научиться в первую очередь ориентации в пространстве эксперимента и посмотреть как объекты и явления видны через этот эксперимент. Тут гораздо важнее хорошее ощущение принципа метода (соответственно, практика сдачи сложной теории по манипулятивно простой задаче - хорошая идея, надо научить видеть божественный замысел за простыми процессами). Конечно, практические занятия с гротескно-устаревшими методами, связанными скорее с ленностью и нищетой – это вредная крайность. Но вектор к фитишезации Современного Метода еще хуже, это убивает сам смысл мероприятия. ИМХО студенты получат гораздо больше от самостоятельного раскапывания чего-то стеклянной пипеткой (которые почти вышли из употребления), чем от стояния за спиной преподавателя, который программирует капательный робот с аналогичным экспериментом. С роботом или масс-спектрометром, или чем-то в этом духе пусть лучше они пообщаются в более интимной обстановке в процессе работы над дипломом.
Что касается спецкурсов, то здесь все чуть по-другому. Есть тонкий баланс между показать основные принципы чего-то (например, вирусологии) и создать ощущение живой науки, которая стремительно наращивает число измерений.

Про репутацию говорят, что она тяжело зарабатывается, но легко теряется. А вот интересно, как быть с уважением? Вокруг нас (и, тем более, в истории) полно так называемых неоднозначных персонажей. С одной стороны, допустим, талантливый человек, создатель чего-нибудь дельного, организатор, сделавший для компании/страны/науки и пр. много важного, но вот здесь и здесь проявляющий себя как .... чудак м-типа. Мы его все равно уважаем? Или это нормально, когда м-чудачество перечеркивает уважение, вполне заслуженное и обоснованное? Чтобы не придирались, скажем, что почти у всех нас есть какие-то поступки, за которые стыдно. Но если м-чудачество не случайность, а позиция?
Типичная, кстати, история из медицины недавнего прошлого, возможно еще и наблюдаемая местами. Работает где-то, допустим, хирург. Периодически напивается на работе, хамит коллегам, грязно домогается до медсестер да еще и деньги с пациентов берет себе в карман. Но оперирует классно. Мы его уважаем? Многим жизнь спас, как никак.
А вот еще. Когда говорят о международных делах, часто слышим они (допустим, американцы) уважают только силу. А в межличностных отношениях уважение можно внушить силой, не обязательно физической? Или оно будет от этого не настоящим?
В целом есть ли у нас право отказывать в уважении за что-то невместное? И обязаны ли мы уважением стоящим на социальной лестнице выше, если они нарушают некие правила, которые в обществе принято считать не привязанными к социальному статусу? По фактической "погоде" есть мнение, что таки да. Юпитер и бык не дадут соврать. Но есть, однако, нюансы.

Разговорились тут давеча с коллегой, почему у нас так редко получаются высокорейтиноговые статьи. Простой ответ - чтобы сделать классную работу, нужно упорно работать. Долго и профессионально. А еще есть проклятие экономии ресурсов. Вот, допустим, есть хорошая идея и неплохая реализация. Но реализация контурная, потому, что для доделки по уму не хватает каких-нибудь точек транскриптомного анализа. И времени не хватает, потому, что результат будет завтра, а отчетная статья нужна сегодня. И вместо (выражение другого моего коллеги) рисунка здания МГУ со всеми окошками, получается хорошо узнаваемый контур несколькими линиями, причем не всего здания, а левого крыла, где профессорские квартиры. Ну и статья идет не в Nature, а в J. Bact.
Но есть возможность взять занудством. Возвращаемся к проблеме еще и еще, и через 10 лет получаем в 15 статьях некий красивый результат, который стоит Парижа вместе с мессой. И пишем обзор, чтобы зафиксировать свои достижения. Обзор, правда, потом никто не читает, но это детали. Самое удивительное, что занудство оказывается редким ресурсом, и большинство исследователей скачут от одной задачи к совсем другой, не оборачиваясь на свой зад, потому, что он уже прошел ((с) Пумба). А про хвост забывают систематически, а он, вместе с лапами и усами является важнейшим документом эпохи ... может быть.