Ибо ощущение режиссером времени все-таки всегда выступает как форма насилия над зрителем — так же как и навязывание зрителю своего внутреннего мира. Зритель либо «попадает» в твой ритм (твой мир) — и тогда он твой сторонник, либо в него не впадает — и тогда контакт не состоялся. Отсюда и возникает свой зритель и зритель, совершенно тебе чуждый, что кажется мне не только естественным, но и, увы, неизбежным.

Андрей Тарковский
«Запечатленное время»
1985 год

Теперь же, еще больше, чем раньше, мы не придаем значения развитию души. Наоборот, такое впечатление, что мы пытаемся принизить ее значимость. Мы увязли в делах материальных, как муха в меду. И нам там удобно. А хорош ли прогресс сам по себе? Если сравнить число жертв инквизиции с количеством жертв в концлагерях, то инквизиция покажется Золотым веком. Самая большая нелепость нашего времени, это когда какой-то группке приходит на ум, что, объединившись в кружок скверного духовного пошиба, она сможет осчастливить остальное человечество. И снова одни люди намереваются спасать других. Но для того, чтобы спасать других, надо прежде всего спасти себя самого. Надо обладать духовной силой. Без нее помощь превращается в насилие, в навязывание. Если бы каждый из нас мог спасти себя самого, не было бы нужды спасать других. Мы обожаем учить других, но когда речь идет о нас самих, мы прощаем себе самые тяжкие грехи.

Из интервью Андрея Тарковского изданию «Le Monde»
12 мая 1983

Процесс кристализации замысла требует от режиссера огромного напряжения воли. Воля в творчестве, на мой взгляд, имеет решающее значение. Постоянно внушать себе... Думать... ходить и думать... засыпая, думать... думать даже во сне...

Интервью Андрея Тарковского
Журнал «Искусство кино»
1971 год

Человек, предпринявший попытку стать режиссером, рискует всей своей жизнью — и только он сам отвечает за этот риск.

Андрей Тарковский
«Запечатленное время»
1985 год

Я не представляю себе, как можно реализовать замысел, если твоя цель — говорить на языке «доступном». Я не знаю, что такое доступный язык. Мне кажется, что единственный способ — это язык искренний.
        Когда автор хочет быть доступным, он начинает заигрывать со зрителем, старается подмигивать ему, старается все время смешить его, развлекать, старается заинтересовать! Именно заинтересовать самым доступным образом. Это никак не может иметь отношение к искусству. Это может иметь отношение к форме чисто демагогической.

Андрей Тарковский
Лекции по кинорежиссуре
1981 год

  —Какова цель кино, если не развлечение?
       — Я буду краток. Как говорится, краткость — сестра таланта. Кино — это искусство или нет?
       — Да.
       — Искусство никогда не имело своей целью развлечение. В некоторых случаях, парадоксальных, скажем, Матисс заявлял о себе, что он является неким мягким диваном. Но мне кажется, что он юродствовал и хотел обмануть тех, кто собирался покупать его картины. Если кино — это искусство, то, как у всякого искусства, у него совершенно другие цели. Какие именно? Выразить, то есть объяснить самому себе и тем самым всем окружающим, для чего живет человек. В чем смысл жизни. Объяснить жизнь, причину своего появления на этой планете...

Андрей Тарковский на встрече со зрителями
Лондон
1984 год

И все-таки настоящий зритель должен обладать пониманием того, что кино — это искусство, которое помогает человеку найти самого себя, ощутить чувство, о котором писал еще Аристотель, — ЧУВСТВО ПОТРЯСЕНИЯ, катарсиса. Через него, через катарсис, душа человека становится способной для восприятия добра и мира других людей, она открывается всему лучшему, что есть а этом мире и внутри самого человека. В этом, собственно, и заключаются функции искусства. Я уже не говорю о том, что искусство, если это подлинное искусство, как правило, выражает все чаяния, мысли и чувства современников, выражает Время.

Андрей Тарковский отвечает на вопросы студентов МВТУ им. Н. Э. Баумана
«Студенческий меридиан»
1981 год

А. Тарковский. Я поступил — благодаря Ромму, потому что комиссия меня не хотела принимать.
Г. Херлингхауз. Почему?
А. Тарковский. А Ромм говорил так... Я плохо об этом помню, потому что... вернее, я не был знаком с кулуарными разговорами в приемной комиссии. Но разговор был таков: «Вот, всё хорошо, всех, кого вы берете... да, мы очень поддерживаем ваши кандидатуры, но вот двоих мы не примем, тут мы вас не поддержим». — «Кого же это?» — спросил Михаил Ильич. — «Шукшина Василия и Андрея Тарковского». Он сказал: «Почему?» — «Видите ли, Вася Шукшин — это настолько темный человек, который не знает, что такое Толстой, не читал Толстого и вообще ничего не знает, и чем же вы будете заниматься вместо того, чтобы учить творчеству, творить,— он должен еще просто образовываться, это безнадежно, он слишком неотесан. Не примем мы его. А Тарковского мы не примем потому, что он всё знает».

Из беседы Андрея Тарковского и Германа Херлингхауза
2 марта, 1973 год

Когда мы снимали финальный, важнейший эпизод картины «Ностальгия» – безмолвный проход героя со свечой, – Андрей сказал: «Я не знаю, как в твоей жизни, но в моей бывало, что проход, один поступок проживался как вся жизнь, как ее итог. Ты должен всем своим существом почувствовать, эмоционально передать последние шаги перед смертью». На репетиции он огорчался, что я слишком рано «умираю», «наливаюсь кровью». Начали снимать, и вдруг я слышу: «Олег, пора, наливайся!» Этот закрытый, жесткий человек мог быть смешным, и трогательным, и нежным, и смертельно уставшим. А получившийся кадр прохода – это кадр, которым я всю жизнь горжусь…

Олег Янковский
из книги «Тот самый Янковский» Соловьев С. А.

О современном кризисе. Мы живем в ошибочном мире. Человек рожден свободным и бесстрашным. Но история наша заключается в желании спрятаться и защититься от природы, которая все больше и больше заставляет нас тесниться рядом друг с другом. Мы общаемся не потому, что нам нравится общаться, не для того, чтобы получать наслаждение от общения, а чтобы не было так страшно. Эта цивилизация ошибочная, если наши отношения строятся на таком принципе. Вся технология, весь так называемый технический прогресс, который сопровождает историю, по существу создает протезы — он удлиняет наши руки, обостряет зрение, позволяет нам передвигаться очень быстро. И это имеет принципиальное значение. Мы сейчас передвигаемся в несколько раз быстрее, чем в прошлом веке. Но мы не стали от этого счастливее.

Андрей Тарковский
«Слово об Апокалипсисе»
в рамках Сент-Джеймского фестиваля в Лондоне
1984 год

Я помню, как в Штатах во время публичных дебатов перед показом «Ностальгии» я перевел вопрос наивного американского зрителя, который ощутил в Андрее духовного проводника и спросил: «Что я должен сделать, чтобы быть счастливым?» Андрей, изумившись вопросу, сказал: «Это не важно! Не стоит думать о счастье». «А о чем стоит?» — с американской деловитостью спросил молодой человек. Отвечая, Андрей привел целую серию изначальных эсхатологических вопросов, на которые человек должен себе предварительно ответить: «Зачем я существую? Зачем я был призван к жизни? Каково мое место в космосе? Какая роль мне уготована? А когда человек найдет ответы на эти вопросы, — сказал он в заключение, — то нужно смиренно выполнять свое предназначение. Счастье может быть дано, а может — и нет».

Кшиштоф Занусси
Из книги «Мир и фильмы Андрея Тарковского»
1991 год

Тарковский и Кайдановский на съёмках к/ф «Сталкер»
1977-1978 гг

Однажды, когда Рене Клера спросили, как он работает с актерами, он ответил, что не работает с ними, а платит им деньги. В том кажущемся цинизме, который некоторые могут усмотреть в словах известного французского режиссера (как его имя склоняли некоторые кинокритики в Союзе в связи с этим!), на самом деле кроется глубокое уважение к актерской профессии. В них — высокое доверие к профессионалу, знающему свое дело. Режиссер бывает вынужден работать с человеком, который менее всего годен в актеры. А что мы можем сказать о том, как работает с актерами Антониони в своем «Приключении», например?.. Орсон Уэллс в «Гражданине Кейне»?.. Просто у нас возникает ощущение уникальной убедительности. Но это качественно иная, особая экранная убедительность, принципиально отличная от актерской выразительности в театральном смысле...

Андрей Тарковский
«Запечатленное время»
1985 год

Очень часто драматурги злоупотребляют эффектной репликой или поворотом под занавес. Это безвкусно. В хороших пьесах этого нет.

Мартиролог
1970 год, 7 сентября
38 лет

Замысел должен возникать в какой-то особой сфере вашего внутреннего «я». Если вы чувствуете, что замысел возникает в области умозрительной, которая не задевает вашей совести, вашего отношения к жизни, то будьте уверены, что это все пустое. Этим не стоит заниматься.

Андрей Тарковский
«Запечатленное время»
1985 год

«Если в последний день весь сотворенный мир будет петь аллилуйя, и останется один таракан с неразделенной любовью, то это нарушит спокойствие бодисатвы (просветленный, почти Будда), хотя и не затронет самопоглощения архата (отрешенный от мира отшельник)».

(У. Джеймс, 1842–1910)

Мартиролог
1970 год, 17 октября
38 лет