Умирают хорошие люди, мерзавцы же продолжают жить. Мерзавцу жить легче.

Мартиролог
1973 год, 11 марта
40 лет
(кадр из к/ф «Ностальгия»)

Очень все запуталось, настроение скверное. Из жизни — обыкновенной и нормальной — ничего не выходит.

Мартиролог
1974 год, 30 мая
42 года

Единственное, что у нас действительно есть, — это вера. Вольтер сказал: «Если бы Бога не существовало, его нужно было бы выдумать» и не потому, что он не верил, хотя это было и так. Причина не в этом. Материалисты и позитивисты совершенно неверно истолковали его слова. Вера — это единственное, что может спасти человека. Это мое глубочайшее убеждение. Иначе что бы мы могли совершить? Это та единственная вещь, которая бесспорно есть у человека. Все остальное — несущественно.

Из интервью французскому еженедельному журналу “La France catholique”
1986 год

Где-то я слышал или читал, что были найдены в древних архитектурных сооружениях детали электронной техники. По этому поводу говорилось, что древние цивилизации знали больше современной. Или что пришельцы из космоса научили их многому. А мне кажется, что если все это правда, то естественней было бы подумать, что просто человечество столкнулось с самим собой (во времени). Ибо время все-таки обратимо. Чего-то самого главного мы пока о нем не знаем.

Мартиролог
1981 год, 8 ноября
49 лет

Мать вымыла мальчишке голову, наклонилась к нему и знакомым мне жестом слегка потрепала жесткие, еще мокрые волосы мальчишки. И в этот момент мне вдруг стало спокойно, и я отчетливо понял, что МАТЬ — бессмертна.

Александр Мишарин, Андрей Тарковский
«Белый, белый день...»
Киносценарий фильма «Зеркало»
1966–1972 гг.

Если убрать из человеческих занятий все относящиеся к извлечению прибыли, останется лишь искусство.

Последнее интервью Андрея Тарковского «Фигаро-мэгэзин» в октябре 1986 года

Аделаида:
О боже. Почему мы всегда поступаем наоборот? Всегда. Всегда любила одного, а замуж вышла за другого. Почему?

Отто:
Может, вы выпьете чего-нибудь?

Аделаида:
Нет... Ничего, спасибо, Отто... Нет. Я, пожалуй, понимаю почему. Просто мы боимся быть от кого-то зависимыми. Двое любят друг друга, но они всегда разные. Один сильнее, другой слабее. А слабее всегда тот, кто любит не рассуждая, без оглядки. Я как-будто проснулась сейчас, как после какого-то дурного сна. Как после какой-то другой жизни... Я всегда чему-то сопротивлялась, боролась с чем-то, сражалась, как будто кто-то во мне сидел и говорил: «Только не сдавайся, ни с чем не соглашайся — иначе погибнешь.» Боже! Какие мы бываем дуры, все-таки.

«Жертвоприношение»: монтажная запись фильма
1988 год

Однажды поздно вечером мы шли к нему домой. Шли по тротуару, ми­мо деревьев, и фонари вели свою игру теней и света. Тени от ветвей и от наших фигур появлялись перед нами, каруселью уходили под ноги, исчезали за спиной и снова сразу же возникали впереди. Упоение молодостью, самой жизнью, завораживающая экспрессия момента взволновали Андрея. Неожиданно он остановился, немного помолчал и сказал: ’’Знаешь, я все это сделаю, сниму! Эти шаги, эти тени... Это все возможно, это все будет, будет!” На всю жизнь я запом­нил его таким — взволнованным и счастливым.

Из книги «О Тарковском»
Александр Гордон
1989 год

Я сейчас все время думаю о том, насколько правы те, которые думают, что творчество — состояние духовное. Отчего? Оттого, что человек пытается копировать Создателя? Но разве в этом добродетель? Разве не смешно, подражая демиургу, думать, что мы ему служим? Наш долг перед Создателем, пользуясь данной нам Им свободой воли, борясь со злом внутри нас, устранять преграды на пути к Нему, расти духовно, драться с мерзостью внутри себя. Надо очищаться. Тогда мы не будем ничего бояться. Господи, помоги! Пошли мне учителя! Я устал его ждать…

Мартиролог
1983 год, 22 мая
51 год

Андрей как-то долго говорил со мной о моих тайнах. “Никогда не выдавайте их”, - посоветовал он.
— Что еще за тайны? - спросил я.
— Не знаю... всякие. Может, что-то лишило вас счастья. То, что творится в душе у людей, редко обнаруживается в повседневной жизни.

Свен Воллтер
1986 год
(фото со съемок к/ф «Жертвоприношение»)

Вместе с киногруппой ’’Солярис” мы переехали через перевал и нас встретила весенняя Ялта. Не успев забросить чемоданы, все дружно отправились к морю. Тарковский был весел и неутомим в рассказах. Он дарил друзьям Ялту, дарил чудный день, море. Он настоял, чтобы была снята ярмарочная ялтинская фотография, с обязатель­ ной фразой ’’Привет из Ялты!”. Он шутил, даже пел, радуясь, как ребенок, что снова после шестилетнего ’’простоя” — у любимого дела.
— Иудино дерево цветет, — неожиданно произнес он, застыв у небольшого дерева, с пряно пахнущими сиреневыми цветами.
Видя мое удивление, объяснил:
— Вот на таком дереве повесился Иуда, И как бы самому себе добавил:
— Только тогда оно, наверное, не цвело, И вдруг стал читать стихи :

И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник,
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник...

Кто-то из группы услужливо спросил: — Это ваши стихи, Андрей Арсеньевич?
Тарковский засмеялся и неожиданно всерьез ответил, глядя прямо в глаза собеседнику:
— Если бы я мог писать такие стихи, я бы никогда не сни­мал. Это стихи Бориса Пастернака.

Наталья Бондарчук
Из книги «О Тарковском»
1989 год

Оглядываясь сегодня на фильмы, которые я сделал до сих пор, я заметил, что всегда хотел рассказывать о людях, внутренне свободных, независимо от того, что их окружают люди внутренне зависимые и несвободные. Я рассказывал о людях, казалось бы, слабых, но я говорил о силе этой слабости, вспоенной нравственным убеждением и нравственной позицией.

Андрей Тарковский
Из книги «Запечатлённое время»
1985 год

Мы все любим друг друга и стесняемся, боимся друг друга. Мне гораздо легче общаться с совершенно чужими людьми почему-то…

Мартиролог
1970 год, 14 сентября
38 лет

Отто : Сейчас всюду одно и то же. И неизвестно, где хуже.

«Жертвоприношение»
монтажная запись фильма
1988 год